Религиозная политика екатерины 2 вывод. Правление Екатерины II. Политические аспекты. Молодые годы Екатерины


Фрагмент статьи из т. 18 «Православной энциклопедии». Москва, 2008 г.

Е. А. была воспитана отцом в строгом лютеранстве и долго ко-лебалась, прежде чем перейти в Православие. Но когда в 1744 г. Е. А. тяже-ло заболела и ей предложили позвать лю-теран. пастора, она потребовала послать за архим. Симоном (Тодорским), что прибавило ей популярности при дворе. В отличие от Петра III Е. А. старалась демонстрировать свою религиозность. Импе-ратрица соблюдала посты и церковные обряды, но позволяла себе во время литургии, сидя на хорах, раскладывать пась-янс или обсуждать с чиновниками гос. дела. При этом с годами она все глубже осознавала мистическое значение своего выбора веры. В записке «О предзнаменованиях» она писала: «В 1744 го-ду 28 июня... я приняла Грекороссийский Православный закон. В 1762 году 28 июня... я приняла всероссийский престол... В сей день... начинается Апостол словами: «Вручаю вам сестру мою Фиву, сущую служительницу»».

В XVIII в. в России была популярна идея секуляризации церковных земель, к-рую восприняла и Е. А. После прихода к власти, создавая себе образ защитницы Церкви, императрица 12 авг. 1762 г. отменила предпринятые Петром III попытки секуляризации, вызвавшие недовольство духовенства. Однако сама идея не была отброшена, было решено создать специальную комиссию для изучения проблемы буд. секуляризационной реформы и разработки нормативных документов. В нояб. 1762 г. указом Е. А. была учреждена Комиссия о церковных имениях во главе с Новгородским митр. Димитрием (Сеченовым), к-рой фактически руководил статс-секретарь Г. Н. Теплов. Важнейшим мероприятием при подготовке реформы стали описания монастырских и архиерейских имений, к-рые проводили армейские офицеры. 12 мая 1763 г. была воссоздана Коллегия экономии, на к-рую возлагалась обязанность подготовки и проведения реформы церковных владений и крестьян.

26 февр. 1764 г. вышел указ «О разделении духовных имений» с манифестом «О подведомстве всех архиерейских и монастырских крестьян Коллегии экономии» (ПСЗ. Т. 16. № 12060). Т. о. секуляризация церковных земель была законодательно оформлена. Все имения Синода, архиерейских домов и мон-рей передавались в собственность гос-ва и подлежали ведению Коллегии экономии, бывш. монастырские крестьяне стали называться «экономические» и начали платить в казну оброк в размере 1 р. 50 к. с души, мон-рям были оставлены только небольшие сады, огороды и пастбища. В казну перешли 8,5 млн дес. земли, ок. 2 млн крестьян (мужчин и женщин) и более 1,5 млн р. ежегодного дохода. Одновременно на казну было возложено материальное содержание архиерейских домов, мон-рей и духовных школ (в сумме выделялось 188 тыс. р. ежегодно). Епархии были разделены на 3 класса: к 1-му были отнесены 3 епархии, ко 2-му - 8, к 3-му - 15. Также на 3 класса делились и обители. В соответствии с классом определялись суммы на содержание, а в мон-рях - и численность монашествующих. Муж. мон-рь 1-го класса имел право ежегодно получать из казны 2017,5 р. и содержать до 33 монашествующих, мон-рь 2-го класса - 1311,9 р. и содержать до 17 чел., 3-го класса - 806,3 р. и содержать до 12 чел. Вне разрядов были поставлены Троице-Сергиева лавра, Киево-Печерская лавра, а также кафедральные мон-ри: Александро-Невский (впосл. лавра), владимирский в честь Рождества Пресв. Богородицы, Ипатиевский во имя Св. Троицы, новгород-северский в честь Преображения Господня, черниговский Борисоглебский и Чудов в честь Чуда арх. Михаила в Хонех . Лаврам назначалось содержание в размере 10070 р. в год (эта сумма пополнялась за счет пожертвований от имп. двора). Остальные обители либо становились заштатными (они тоже были разделены в 1764 на 3 класса в зависимости от числа монашествующих и существовали на пожертвования и средства от продажи различных изделий), либо упразднялись, приписывались к более крупным, обращались в приходские церкви. 10 апр. 1786 г. секуляризационная реформа была проведена на территории Киевского, Черниговского и Новгород-Северского наместничеств, 26 апр. 1788 г.- в Харьковском, Екатеринославском, Курском и Воронежском наместничествах, а в 1793-1795 гг.- в присоединенных губерниях Литвы, Зап. Белоруссии и Зап. Украины. Всего в результате секуляризации казенное содержание получили 272 мон-ря, упразднено более 500, число монашествующих сократилось более чем в 2 раза.

Реформа нанесла удар по Церкви, но протест духовенства был слабым. При выборе кандидатов на архиерейские кафедры Е. А., в отличие от ее предшественников делала ставку на выходцев не из Малороссии, а из Великороссии, к-рые были более лояльны к политике императрицы. Секуляризацию критиковали Ростовский митр. сщмч. Арсений (Мацеевич), в 1763 г. осужденный, лишенный сана, а в 1767 г. монашеского звания и умерший в заключении; Тобольский митр. свт. Павел (Конюскевич), уволенный на покой в 1768 г.

Е. А. уделяла внимание проблеме реформы духовно-учебных заведений. В 1762 г. была создана Комиссия для разработки плана преобразования духовных школ. Согласно проекту реформы (1766), предполагалось разделить духовно-учебные заведения на высшие, средние и низшие, ввести новые предметы, более совр. методы обучения. Проект не был реализован. Для подготовки преподавателей Е. А. намеревалась открыть богословский фак-т при Московском ун-те, однако эта идея также не была осуществлена.

Продолжая политику Елизаветы Петровны и Петра III, Е. А. стремилась включить старообрядцев в формирующееся гражданское общество. К нач. 60-х гг. XVIII в. сложились центры старообрядчества: Поморье, Стародубье, Керженец, Иргиз. Главным центром в этот период стала Москва, где существовали крупные общины беглопоповцев, а также беспоповцев: федосеевцев, поморцев и филипповцев. Кроме того, немало старообрядцев оставалось на Ветке в Речи Посполитой. С 1762 г. Е. А. предлагала им вернуться в Россию и поселиться в любом месте, но желающих почти не нашлось. В 1764 г. на Ветку были посланы войска, более 20 тыс. беспоповцев были насильно отправлены на поселение в Сибирь. Разорению подверглись и др. центры старообрядчества, напр. Стародубье. В отношении беглопоповцев власть придерживалась умеренного курса. Беглопоповцы 7 раз делали попытки обрести епископа, даже обращались в Святейший Синод, но ничего не добились. В 1788 г. старообрядцам были предоставлены нек-рые свободы, официально отменялось название «раскольники», упразднялся двойной подушный оклад. Старообрядцев разрешалось избирать на общественные должности. В 80-90-х гг. XVIII в. в Стародубье, на Иргизе, на Ингуле получило распространение единоверие как форма примирения с правосл. Церковью при сохранении старых обрядов.

Е. А. инициировала массовое переселение иностранных колонистов (прежде всего немцев) в различные регионы страны (Поволжье, Украина, Крым, Прибалтика). Это существенно увеличило число протестантов (в основном лютеран), а также католиков в России. Им дозволялось строить школы, церкви, свободно совершать богослужение. 14 дек. 1772 г. была создана католич. епархия в Могилёве, в юрисдикцию к-рой попали все католич. приходы и мон-ри лат. обряда на территории империи. Сохранялась униат. епархия в Полоцке. Надзор за католиками осуществляла Юстиц-коллегия лифляндских, эстляндских и финляндских дел. Папские буллы не могли быть обнародованы в России без утверждения императрицы. С 1794 г. начался массовый процесс присоединения униатов к правосл. Церкви.

Указом от 17 июня 1773 г. (ПСЗ. Т. 19. № 13996) Е. А. провозгласила принцип веротерпимости, дела «иноверцев» передавались из ведения епархиальных архиереев в юрисдикцию светской администрации. Особое значение это имело для мусульм. населения. Было разрешено запрещенное прежде строительство мечетей, при к-рых создавались медресе. С 1783 г. разрешался прием на военную службу татар. мурз и «чиновных людей» и присвоение им офицерских званий, что давало возможность получить дворянство. Однако для получения звания выше премьер-майора требовалось разрешение императрицы. При Е. А. готовился указ о том, что все мусульмане, показавшие себя преданными империи и имевшие благородное происхождение, приравнивались в привилегиях к дворянству. Этот указ был подписан уже Павлом I в 1797 г. Активное участие башкир в Пугачёвском восстании вызвало усиление контроля над их общинами. В 1782 г. из ведения башкир. старшин был изъят суд по мелким уголовным и гражданским делам, переданный нижним расправам, существовавшим параллельно с такими же расправами, занимавшимися делами рус. крестьян. Указом от 22 сент. 1788 г. в Уфе было учреждено мусульм. Духовное собрание во главе с муфтием, заведовавшее муллами (кроме мулл Таврической обл. и зап. губерний) и подведомственное Уфимскому наместничеству, а позднее канцелярии оренбургского губернатора. Указом от 23 янв. 1794 г. в Симферополе было открыто мусульм. Духовное правление для Таврической обл. и зап. губерний во главе с муфтием. В результате муллам было определено гос. содержание, светская администрация стала решать вопросы о назначении мулл, а также споры и дела, подлежащие, согласно шариату, разбору в советах мулл и старшин. Она же следила за исполнением башкирами военной повинности (пограничная служба и участие в войнах). Еще в 1769 г. в Казанской гимназии начали преподавать татар. язык и основы ислама. С поощрительной политикой по отношению к мусульм. культуре татар связана просветительская деятельность С. Х. Хальфина и его сына И. С. Хальфина, составивших 1-ю печатную татар. азбуку (1778), русско-татар. словарь (более 20 тыс. слов) и др. пособия. В 1787 г. в С.-Петербурге был напечатан араб. текст Корана с примечаниями.

Принцип веротерпимости распространялся и на иудеев, число к-рых в России значительно возросло после разделов Речи Посполитой. Указами 1791 и 1794 гг. в местах компактного проживания евреев была установлена черта оседлости, за пределами к-рой они проживать не могли. Переход евреев в христианство снимал все ограничения.

Освоение Сибири способствовало распространению Православия среди местного населения. Появились целые деревни закрепившихся на земле крещеных бурят. На бурят и эвенков была возложена обязанность нести пограничную службу, защищая территорию от набегов монг. ханов и тайшей. Вместе с тем это способствовало распространению среди бурят, особенно забайкальских, буддизма в форме ламаизма. В 1771 г. значительная часть калмыков, проживавших в междуречье Яика (Урала), Волги и Дона, на Тереке и исповедовавших ламаизм, перекочевала в Китай, в Астраханской губ. осталось ок. 13 тыс. семей. Нек-рые из них (гл. обр. из в Придонья) были приписаны к казачьему сословию земли Войска Донского и постепенно перешли в Православие.

А. И. Комиссаренко


План:

Введение

Раздел 1. Молодые годы Екатерины.

Детство и юность Екатерины 2.

Восшествие на престол и начало царствования.

Раздел II. Внутренняя политика.

2.1. Уложенная комиссия

2.2. Церковная политика

2.3. Административная деятельность

2.4. Крестьянская война и ее последствия

Раздел III: Внешняя политика

3.1. Русско-турецкие войны

3.2 Россия и революция во Франции. Разделы Речи Посполитой

Список используемой литературы

Введение.

Разные историки по-разному оценивают время правления Екатерины II. И это не случайно. Вклад Екатерины в русскую историю весьма противоречив, ибо ее время отмечено сильнейшим ужесточением крепостного права, обнищанием народа, чудовищным, разорительным для страны мотовством правящей верхушки, тон которому задавала императрица, тратившая фантастические суммы на своих любовников. Это время падения нравов, обесценивания моральных ценностей, время вздорных политических зигзагов, похоронивших многие перспективные начинания и обусловленных влиянием на Екатерину сменявших друг друга фаворитов. Но с другой стороны, это эпоха военного могущества страны, укрепления авторитета и безопасности Российского государства, значительных внутриполитических преобразований и небывалого расцвета культурной жизни. Существует множество противоречивых суждений и о самой императрице. Одни считают ее притворной, распутной, легко поддающейся чужому влиянию, другие же видят в ней цельную натуру, человека высокообразованного, делового, энергичного, необычайно работоспособного, самокритичного, знающего свои слабые и сильные стороны. И хотя со времени правления Екатерины II прошло более двух столетий, и за этот период было написано множество работ о той эпохе, актуальность данной темы не уменьшается. Потому что, чем больше нам удается узнать об этой необычной и загадочной женщине, тем больше появляется непонятного и необъяснимого.

Она настолько увлекла меня, что я предоставил ей честь стать героиней моего повествования. Не могу не сказать, что личность Екатерины II интересовала меня уже давно. Я прочитал несколько хороших книг, в том числе и художественных произведений, посвященных ей, и каждый раз находил для себя что-то новое, ранее неизвестное, что одновременно поражало и восхищало меня.

Основываясь на своих знаниях и руководствуясь используемой литературой, думаю, что смогу сказать о Екатерине Великой как о человеке своей эпохи. Цель, которую я преследовала в написании данной работы, - не просто изложить факты биографии этой женщины, вознесенной судьбой на самую вершину власти, а попытаться с возможной точностью нарисовать ее исторический портрет, размышляя о судьбе великой императрицы и, вместе с тем, еще раз задуматься о судьбе страны

Я считаю тему «Правление Екатерины Второй» достаточно актуальной, потому что в наше политически и экономически нестабильное время очень сложно выбрать верный путь развития страны, и мне кажется, что ответ на вопрос о правильной дороге в нашей истории, которая, как известно, повторяется, а именно в деятельности Екатерины II скрыто руководство к действию будущих правителей.

Правление Екатерины II наложило отпечаток на всё последующее культурное развитие России. Век её правления называют Веком Просвещённого Абсолютизма. Екатерине удалось просветить своих подданных и приблизить русскую культуру к западной. Так же она сделала существенные изменения и в механизмах управления государством.

Правление Екатерины II продолжалось более трёх с половиной десятилетий (1762-1796). Оно наполнено многими событиями во внутренних и внешних делах, осуществлением замыслов, продолжавших то, что делалось при Петре Великом.

По образному выражению В. О. Ключевского "Екатерина II: была последней случайностью на русском престоле и провела продолжительное и необычайное царствование, создала целую эпоху в нашей истории" и, можно добавить, в историографии. Эта "последняя случайность" XVIII в. не смогла оставить равнодушной ни своих современников, ни потомков. На протяжении более 200 лет отношение к Екатерине II было неоднозначным, но мало кто оспаривал значение ее царствования для блага России.

Редко отмечают тот факт, что даже в советский период монумент Екатерины II, наравне с почитаемым большевиками Петром I, не покинул своего постамента, оставаясь единственным памятником монарху-женщине в государстве, где царствующая династия была пресечена насильственным способом.

XVIII в. - эпоха «просвещенного абсолютизма», «союза философов и монархов». В ту пору широкое хождение получили теория и практика, согласно которым отжившие институты феодального общества можно преодолеть не революционным, а эволюционным путем, самими монархами и их дворянами, при помощи мудрых советников-философов, прочих просвещенных людей. Самодержцы, как предполагалось, были или должны быть людьми просвещенными, своего рода учениками идеологов Просвещения. Такой и была Екатерина Вторая Российская. Новый переворот был совершен, как и прежние, гвардейскими дворянскими полками; он был направлен против императора, заявившего очень резко свои национальные симпатии и личные странности детски капризного характера. Переворот 1762г. поставил на трон женщину не только умную и с тактом, но и чрезвычайно талантливую, на редкость образованную, развитую и деятельную. Императрица желала законности и порядка в управлении; знакомство с делами показало ей, что беспорядок господствует не только в частностях управления, но и в законах; её предшественники непрерывно заботились о приведении в систематический кодекс всей громады отдельных законоположений, накопившихся со времени Уложения 1649г.,и не могли сладить с этим делом.

Актуальность данной темы я вижу в том, что в наше политически и экономически нестабильное время очень сложно выбрать правильный путь развития страны, и не в нашей ли истории ответ о верной дороге, которая приведет нас к всеобщему процветанию и благоденствию, не в деятельности ли Екатерины II скрыто руководство к действию будущих правителей. Цель данной работы - логично изложить основные моменты, касающихся правления Екатерины Второй, и относящихся к тому периоду её правления. Основной задачей моей курсовой работы является обзор политических взглядов и политического мышления Екатерины, а также исследование ее правления. В своей работе я использовала метод исторической реконструкции событий в годы царствования Екатерины.

Для лучшего восприятия событий изложенных в данной работе я структурировал работу на три раздела. В первом разделе мной будет изложен первый этап жизни Екатерины - детство и юность молодой императрицы, а также восшествие на престол и начало ее царствования. Рассмотрение этого раздела дает представление об основах правленческой психологии Великой женщины. Во втором разделе будет рассмотрена внутренняя политика Императрица. Подробное описание ее реформаторской деятельности дает нам более точную картину ее великой политики. Здесь будет показано, каково политическое значение ее уложенной комиссии и административной деятельности. Мной будет выяснена, как повлияла на православную Россию Екатерининская церковная реформа. Не останется без внимания, конечно, и бунтарство на Руси и крестьянский вопрос, а именно, крестьянская война и ее последствия. Вот мы плавно и добрались до третьего раздела, где мной будет изложена внешняя политика Екатерины. Я опишу подробно отношение Царицы к революции во Франции, а также предпосылки, события и последствия Русско-турецкой войны. Не останется без внимания и взаимосвязи с российским соседом Речью Посполитой. После всего будет сделан итог правления этой властной, умной женщины, которая стала одним из самых великих монархов истории России.

Раздел 1.

Молодые годы Екатерины.

1.1. Детство и юность будущей императрицы.

Екатерина II, до брака принцесса София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, родилась 21 апреля 1729 г. в немецком городе Штеттине. Её отец принц Христиан Август Ангальт-Цербстский состоял на прусской службе и был комендантом, а потом губернатором Штеттина; мать -- принцесса Иоганна Елизавета -- происходила из старинного Гольштейн-Готторпского герцогского дома.

Родители девочки не были счастливы в браке и нередко проводили время порознь. Отец вместе с армией уезжал воевать против Швеции и Франции на землях Нидерландов, Северной Германии и Италии. Мать отправлялась в гости к многочисленной влиятельной родне, иногда вместе с дочерью. В раннем детстве принцесса София побывала в городах Брауншвейге, Цербсте, Гамбурге, Киле и Берлине. Из событий тех лет ей запомнилась встреча со старым священником, который, посмотрев на Софию, сказал её матери: «Вашу дочь ожидает великое будущее. Я вижу на лбу её три короны».

Принцесса Иоганна недоверчиво посмотрела на своего собеседника и, почему-то рассердившись на дочь, отослала ее заниматься рукоделием.

Другая важная встреча произошла, когда Софии было уже десять лет: ее познакомили с мальчиком по имени Пётр Ульрих. Старше её на год, он был таким худым и длинноногим, что походил на кузнечика. Одетый как взрослый в парик и военный мундир, мальчик постоянно вздрагивал и с опаской поглядывал на своего воспитателя.

Мать рассказала ей, что Пётр Ульрих, претендент на престолы России и Швеции, обладатель наследственных прав на Шлезвиг-Гольштейн, приходится ей троюродным братом. Принц -- сирота, и попечение о нём вверено случайным людям, которые грубо и жестоко обходятся с ним. София, которая сама не была избалована вниманием и заботой родителей, искренне пожалела его.

Прошло несколько лет, и мать Софии вновь заговорила с ней о странном мальчике по имени Пётр Ульрих. За это время его тётка Елизавета стала русской императрицей. Она вызвала племянника в Россию и объявила своим наследником под именем Петра Фёдоровича. Теперь юноше подыскивали невесту среди дочерей и сестёр европейских герцогов и принцев. Выбор был велик, но приглашение прибыть в Россию на смотрины получила одна София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская. Отчасти -- благодаря романтическим воспоминаниям Елизаветы Петровны о своём умершем женихе Карле Августе Голштинском (принцесса София приходилась ему родной племянницей), отчасти же -- вследствие интриг принцессы Иоганны.

До российской границы София и её мать ехали в сопровождении нескольких слуг, сохраняя строгое инкогнито. На территории России их встретила пышная и многочисленная свита, доставившая дорогие подарки от императрицы.

В Петербурге София предстала перед императрицей. Елизавета увидела совсем юную девушку -- высокую и стройную, с длинными темно-каштановыми волосами, белоснежной, чуть тронутой нежным румянцем кожей и большими карими глазами. По-детски непосредственная, живая и весёлая, она умела вести светскую беседу по-немецки и по-французски, рисовала и изящно танцевала, словом, была вполне достойной невестой для наследника престола.

Елизавете Петровне понравилась принцесса София, но не понравилась её мать, принцесса Иоганна. Поэтому первую она распорядилась «наставлять в православной вере» и обучать русскому языку, а вторую выслала из России за участие в политических интригах.

Принцесса поначалу огорчилась отъезду матери, однако та была всегда весьма строга с Софией, нередко вмешивалась в её личную жизнь и стремилась подчинить своему влиянию весь образ мыслей девушки. Избавление от столь тяжкой опеки быстро примирило принцессу с отъездом близкого человека. Выйдя из-под влияния матери, София по-иному взглянула на мир, в котором теперь жила.

Ошеломляли воображение необъятные просторы России, удивляли смирение и безграничная покорность народа, роскошь и великолепие придворного общества.

Девушке грезилось счастье, казалось, что сбывается услышанное в детстве предсказание старика - священника.

С необычайным упорством она учит слова и правила грамматики русского языка. Не довольствуясь часами занятий с учителем, она встаёт по ночам и повторяет пройденное. Да с таким увлечением, что забывает надеть туфли и ходит босиком по холодному полу комнаты. О стараниях и успехах Софии доложили императрице. Елизавета, заявив, что принцесса и так «слишком умна», приказала прекратить её обучение.

Очень скоро юная София испытала на себе переменчивый нрав императрицы, неуравновешенность жениха, пренебрежение и коварство окружающих. В 1745г. состоялась её свадьба с Петром Фёдоровичем, накануне которой она приняла православие и получила новое имя. Отныне Софию стали величать великой княгиней Екатериной Алексеевной. Но счастья и уверенности в будущем у неё не было. Много огорчений и страданий причиняли Екатерине отношения с мужем. Пётр Фёдорович с младенчества рассматривался в Европе как наследник нескольких корон. Он рано потерял отца, и его воспитанием занимались придворные, принадлежавшие к противоборствующим политическим партиям. В результате характер Петра Фёдоровича был исковеркан претензиями и интригами окружающих. Екатерина называла в своих записках нрав супруга «упрямым и вспыльчивым». Оба -- и муж и жена -- были властолюбивы; столкновения между ними бывали часты и нередко приводили к ссорам.

Императрица смотрела на Екатерину с подозрением. Великой княгине, день и ночь окруженной доносчиками и соглядатаями, приходилось тщательно контролировать все свои слова и поступки. Узнав о смерти отца, она даже не могла вволю погоревать. Ее печаль, слезы раздражали Елизавету Петровну, которая суеверно боялась всего, что могло напомнить ей о грядущей кончине. Екатерине было объявлено, что отец её не столь знатен, чтобы о нём долго плакать.

Положение великой княгини не изменилось и после того, как у нее родился долгожданный сын-наследник Павел, а потом и дочь. Детей немедленно забрала под свою опеку императрица, полагая, что лишь она сможет воспитать их разумно и достойно. Родителям редко удавалось узнавать, как растут их дети, и ещё реже -- видеть их.

Казалось, судьба посмеялась над Екатериной: поманила её блеском российской короны, но подарила больше тягот и огорчений, чем удовольствий и власти. Но сила характера («закал души», как говорила будущая императрица) позволила ей не теряться в самые трудные периоды жизни. Екатерина много читала в те годы. Сначала она увлекалась модными романами, но её пытливый ум требовал большего, и она открыла для себя книги совершенно иного содержания. Это были сочинения французских просветителей -- Вольтера, Монтескье, Д"Аламбера, труды историков, естествоиспытателей, экономистов, правоведов, философов и филологов. Екатерина размышляла, сравнивала прочитанное с российской действительностью, делала выписки, вела дневник, в который заносила свои мысли.

В дневнике великой княгини появились теперь такие фразы: «Свобода -- душа всех вещей; без тебя всё мертво». Недаром императрица подозревала Екатерину в крамоле. Великая княгиня записывала в дневник идеи, воспринятые ею из сочинений французских философов-просветителей и сдобренные недюжинным честолюбием: «Хочу повиновения законам, а не рабов; власть без народного доверия ничего не значит для того, кто хочет быть любимым и славным; снисхождение, примирительный дух государя сделают более, чем миллионы законов, а политическая свобода даст душу всему. Часто лучше внушать преобразования, чем их предписывать; лучше подсказывать, чем указывать».

Екатерина говорила, что у нее душа республиканца, что она могла бы жить в Афинах и Спарте. Но вокруг была Россия, где, по словам одного из современников будущей императрицы, даже в столице улицы вымощены невежеством «аршина в три толщиной».

И всё же Екатерина успела привыкнуть к этой стране и стремилась полюбить её. Овладев русским языком, она читала летописи, древние своды законов, жизнеописания великих князей, царей и отцов Церкви. Не довольствуясь чтением, она расспрашивала окружающих, ещё помнивших мятежную вольницу стрельцов времён правительницы Софьи, царствование Петра I, который дыбой, кнутом и топором переделывал Россию. Ей рассказывали о суровой царице Анне Иоанновне и, наконец, о восшествии на престол и правлении Елизаветы Петровны. Под впечатлением от всего прочитанного и услышанного Екатерине думалось, что страна может стать могучей и богатой только в руках мудрого и просвещенного государя. И она мечтала взять на себя эту роль. О своем стремлении к власти она писала: «Я желаю только добра стране, куда Бог меня привёл; слава страны составляет мою собственную».

Пока это были всего лишь мечты, но Екатерина с присущими ей настойчивостью и трудолюбием принялась за их осуществление.

В сравнении с капризной, стареющей императрицей, слабовольным и непредсказуемым в поступках Петром Федоровичем Екатерина много выигрывала во мнении большинства придворных. Да и иностранные дипломаты отдавали должное великой княгине. За годы, проведенные при дворе, она научилась справляться со своими чувствами и пылким темпераментом, всегда выглядела спокойной и доброжелательной, простой и обходительной.

Медленно, но упорно она завоевывала и навсегда привязывала к себе сердца окружающих, нередко превращала ярых недоброжелателей в своих горячих приверженцев. Один из современников Екатерины писал, что «с самого прибытия своего в Петербург великая княгиня всеми своими средствами старалась приобрести всеобщую любовь, и теперь ее не только любят, но и боятся. Многие, которые стоят в лучших отношениях к императрице, не пропускают случая угодить под руку великой княгини».

1.2. Восшествие на престол и начало царствования.

По закону о престолонаследии Екатерине предназначалась лишь рольрегентши при малолетнем наследнике- Павле. Но после смерти Петра I, не оставившего после себя наследников мужского пола, Россией управляли в основном женщины, и россияне привыкли к мысли, что страной может руководить государыня.

Екатерину с ее сильным характером роль регентши не устраивала, к тому же она понимала, что на престоле ее сын сделался бы лишь игрушкой партий, как Петр II. И когда Панин - учитель Павла составил записку о том что бы императрице быть правительницей, и на что она согласилась, гвардейские полки воспротивились этому и провозгласили Екатерину самодержавной императрицей.

Таким образом, дворцовым переворотом 28 июня 1762 года на Российский престол, была возведена не случайная женщина, как бывало не раз в истории России, а человек, долго и целеустремленно готовившийся к принятию на себя этой роли.

Теперь ей предстояло управлять страной, в которой казна была пуста, монополия давила торговлю и промышленность, заводские крестьяне и крепостные волновались слухами о свободе, то и дело возобновлявшимися.

Сама императрица спустя семь лет после переворота, когда ее положение на троне стало достаточно прочным, так обрисовала положение страны в год, когда заняла престол: финансы находились в запущенном состоянии, отсутствовали даже сметы доходов и расходов, армия не получала жалования, флот гнил, крепости разрушались, повсюду народ страдал от произвола и лихоимства служителей, повсюду царил неправый суд, тюрьмы были переполнены колодниками, в неповиновение находились 49000 приписных к уральским заводам крестьян, а помещичьих и монастырских крестьян в европейской России- 150000.

Государыня сразу энергично взялась за решение текущих дел. На пятый или шестой день своего царствия Екатерина присутствовала на Сенате, которому приказала собираться в Летнем дворце, чтобы ускорить течение дел.

Сенат начал с представления о крайнем недостатке в деньгах. С этого дня и до 1 сентября, когда Екатерина отправилась в Москву на коронацию, она присутствовала в Сенате 15 раз, чем поражала всех советников, так как Петр за все время своего правления не был там фактически ни разу.

Ее непосредственное участие в управление дало значительный импульс развитию хозяйства страны.

Раздел 2.

Внутренняя политика.

2.1. Уложенная комиссия

Вскоре после вступления на престол Екатерина обнаружила, что одним из существенных недостатков русской жизни является устарелость законодательства: сборник законов был издан при Алексее Михайловиче, а жизнь с тех пор изменилась до неузнаваемости. Императрица видела необходимость большой работы по собранию и пересмотру законов. Екатерина II решила составить новое Уложение. Она читала множество сочинений иностранных ученых о государственном устройстве и суде. Конечно, она понимала, что далеко не все применимо к русской жизни.

Императрица считала, что законы должны быть согласованы с потребностями страны, с понятиями и обычаями народа. Для этого решено было созвать выборных (депутатов) из различных сословий государства для выработки нового Уложения. Это собрание выборных было названо Комиссией для составления проекта нового Уложения. Комиссия должна была сообщить правительству о нуждах и пожеланиях населения, а затем выработать проекты новых, лучших законов.

Комиссия была открыта торжественно в 1767 году самой Екатериной II в Москве, в Грановитой Палате. Было собрано 567 депутатов: от дворянства (от каждого уезда), купечества, государственных крестьян, а также оседлых инородцев. Широко заимствуя идеи передовых западных мыслителей, Екатерина для этой Комиссии составила “Наказ комиссии о составлении проекта нового уложения”. Это были правила, на основании которых должно быть составлено новое Уложение и которыми должны были руководствоваться депутаты. “Наказ” был роздан всем депутатам. Но так как введение законов находится в юрисдикции Царя, то комиссия должна была составить предложения. Над “Наказом” Екатерина II трудилась более двух лет. В “Наказе” Екатерина говорит о государстве, законах, наказаниях, производстве суда, воспитании и прочих вопросах. “Наказ” показывал и знание дела, и любовь к людям. Императрица хотела внести в законодательство больше мягкости и уважения к человеку. “Наказ” был встречен везде с восторгом. В частности, Екатерина требовала смягчения наказаний: “любовь к отечеству, стыд и страх поношения суть средства укротительные и могущие воздержать множество преступлений”. Также она потребовала отменить наказания, могущие изуродовать человеческое тело. Екатерина выступала против применения пыток. Она считала пытку вредной, так как слабый может не выдержать пытки и сознаться в том, чего не совершал, а крепкий, даже совершив преступление, сможет перенести пытку и избежит наказания. Особенно большой осторожности она требовала от судей. “Лучше оправдать 10 виноватых, чем обвинить одного невиновного”. Еще одно мудрое изречение: “гораздо лучше предупреждать преступления, нежели их наказывать”. Но как это сделать? Надо, чтобы люди чтили законы и стремились к добродетели. “Самое надежное, но и самое труднейшее средство сделать людей лучше есть приведение в совершенство воспитания”. Хотите предупредить преступления - сделайте чтобы просвещение распространялось между людьми.

Также Екатерина казалось необходимым предоставить дворянству и городскому сословию самоуправление. Екатерина II думала и об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Но отмена крепостного права не состоялась. В “Наказе” говорится о том, как помещики должны обращаться с крестьянами: не обременять налогами, взимать такие налоги, которые не заставляют крестьян уходить из дому и прочее. В то же время она распространила мысли о том, что для блага государства крестьянам нужно дать свободу.

Комиссия разделилась на 19 комитетов, которые должны были заниматься различными отраслями законодательства. Вскоре обнаружилось, что многие депутаты не понимают того, для чего они призваны, и хотя депутаты относились к делу серьезно, работы шли весьма медленно. Бывали случаи, что общее собрание, не кончив рассмотрение одного вопроса, переходило к другому. Дело, порученное Комиссии, было большое и сложное, и приобрести соответствующие навыки было не так легко. Екатерина перевела Комиссию в Петербург, однако и в Петербурге за год Комиссия не только не приступила к составлению нового Уложения, но даже не разработала ни одного его отдела. Екатерина была этим недовольна. Многие депутаты из дворян в 1768 году должны были отправиться на войну с турками. Екатерина объявила о закрытии общих собраний Комиссии. Но отдельные комитеты продолжали работу еще несколько лет.

Можно сказать, что деятельность Комиссии об Уложении закончилась провалом. Комиссия преподнесла Екатерине II предметный урок о невозможности реализации теоретических построений европейских философов на русской почве. Шанс, который история давала России, не был и не мог быть реализован. Роспуск Уложенной Комиссии стал для Екатерины прощанием с иллюзиями в области внутренней политики.

Тем не менее, хотя Комиссия не составила Уложения, но зато она ознакомила Императрицу с нуждами страны. Пользуясь трудами комиссии, Екатерина II издала много важных законов. Сама Екатерина писала, что она “получила свет и сведения о всей Империи, с кем дело иметь, и о ком пещись должно”. Теперь она могла действовать вполне сознательно и определенно.

Правовая система “законной монархии” заключалась в создании системы сословных судов и совестного суда, в совершенствовании следственных порядков, перемены в полицейском управлении. Екатерина II пыталась достичь общественного спокойствия через полицейское регулирование на основе “принуждения к добродетели” путем исполнения справедливых законов.

Екатерина II хорошо понимала место России в тогдашнем мире. Она не слепо копировала европейские образцы, но была на уровне тогдашнего мирового политического знания. Она стремилась использовать европейский опыт для реформирования страны, где не было ни частной собственности, ни буржуазного гражданского общества, но, напротив, имелось традиционно развитое государственное хозяйство, господствовало крепостное право.

В 1765 году интересах дворянства было учреждено Вольное экономическое общество (ВЭО). Одно из старейших в мире и первое в России экономическое общество (вольное - формально независимое от правительственных ведомств) было учреждено в Петербурге крупными землевладельцами, стремившимися в условиях роста рынка и торгового земледелия рационализировать сельское хозяйство, повысить производительность крепостного труда. Основание ВЭО было одним из проявлений политики просвещенного абсолютизма. ВЭО начало деятельность объявлением конкурсных задач, изданием “Трудов ВЭО” (1766-1915, более 280 томов) и приложений к ним. Первый конкурс был объявлен по инициативе самой императрицы в 1766 году: “В чем состоит собственность земледельца (крестьянина) в земле ли его, которую он обрабатывает, или в движимости и какое он право на то и другое для пользы общенародной иметь должен?”. Из 160 ответов русских и иностранных авторов наиболее прогрессивным было сочинение правоведа А.Я. Поленова, критиковавшего крепостничество. Ответ вызвал недовольство конкурсного комитета ВЭО и напечатан не был. До 1861 года было объявлено 243 конкурсные задачи социально-экономического и научно-хозяйственного характера. Социально-экономические вопросы касались трех проблем: 1) земельной собственности и крепостных отношений, 2) сравнительной выгодности барщины и оброка, 3) применение наемного труда в сельском хозяйстве.

Деятельность ВЭО способствовала внедрению новых сельскохозяйственных культур, новых видов сельского хозяйства, развитию экономических отношений.

В области промышленности и торговли Екатерина II (указом 1767 года и манифестом 1775 года) провозгласила принцип свободы предпринимательской деятельности, что было выгодно в первую очередь дворянству: оно обладало крепостными трудовыми ресурсами, имело дешевое сырье, получало субсидии от государственных и сословных кредитных учреждений. Дворянство, в том числе и среднее, встало на путь крепостнического предпринимательства стало расти число вотчинных мануфактур. Рост крестьянских мануфактур также оказался на руку дворянству, так как многие крестьяне предприниматели были крепостными.

Наконец, уход оброчных крестьян в город на заработки также был удобен помещику, стремившемуся получить больше наличных денег. Капиталистических, то есть основанных на наемном труде, предприятий было немного, да и наемные рабочие зачастую были лично не свободными, а крепостными крестьянами на заработках. Абсолютно преобладающими были формы промышленности, основанные на различных видах подневольного труда. В начале царствования Екатерины в России было 655 промышленных предприятий, к концу 2294.

2.2. Церковная политика.

В истории церкви при Екатерине II произошло два знамена тельных события: секуляризация владений духовенства, а также провозглашение веротерпимости, прекращение политики насильственной христианизадии и преследования инаковерующих.

Выше отмечалось обещание Екатерины, данное при вступлении на престол, не покушаться на владения церкви. Это был тактический шаг императрицы, рассчитанный на умиротворение духовенства, если не явно, то скрытно враждебно воспринявшего манифест Петра III о секуляризации, и противоречивший убеждениям ученицы Вольтера. Как только Екатерина почувствовала неспособность духовенства серьезно сопротивляться секуляризационным планам, она создала комиссию из светских и духовных лиц, которой было поручено решить вопрос о судьбах церковного землевладения. Императрица даже заготовила эмоционально насыщенную обличительную речь перед членами Синода, заканчивавшуюся словами: «Не умедлите же возвратить моей короне то, что вы похитили у нее незаметно, постепенно». Надобность в патетической речи отпала, синодалы проявили покорность и послушание. Единственным иерархом, осмелившимся открыто поднять голос против секуляризации, был ростовский митрополит Арсений Мацеевич.

Справедливо ли считать протест Арсения серьезной угрозой светской власти, и должна ли была Екатерина предпринять решительные меры, чтобы пресечь нависшую опасность? Сорвать секуляризационные планы императрицы Арсений не мог, и это она прекрасно понимала. И если Екатерина уготовила бунтарю суровую кару, то эта акция ее имела скорее всего личную подоплеку-- нескрываемую враждебность: невоздержанный на язык Арсений позволил себе резко и нелестно отозваться об императрице и этот отзыв оказался ей известен.

Реализация Манифеста 26 февраля 1764г. о секуляризации церковных владений имела два важных последствия. Манифест окончательно решил вековой спор о судьбах церковных вотчин в пользу светской власти, в казну перешло от церковных учреждении 910 866 душ м.п. Установленный полуторарублевый оброк с бывших монастырских крестьян, получивших название экономических, обеспечивал поступление в казну 1366 тыс. ежегодного оброка (1764--1768), из которых только треть отпускалась на содержание монастырей и церквей, 250 тыс. расходовались на госпитали и богадельни, а остальные деньги (свыше 644 тыс. руб.) пополнили бюджет государства. В 1780-х годах оброчная сумма достигала 3 млн., а вместе с другими хозяйственными доходами --4 млн. руб.) из которых на содержание духовенства тратилось только полмиллиона, а семь восьмых дохода поступало государству.

Отныне каждый монастырь имел утвержденные правительством штаты монашествующих и начальных лиц, на содержание которых отпускалась строго установленная сумма. Духовенство, таким образом, оказалось в полной зависимости от государства как в экономическом, так и в административном отношении. Духовенство было возведено в ранг чиновников в рясах.

Другим следствием секуляризации явилось улучшение положения бывших монастырских крестьян. Работа на монастырской барщине была заменена денежным оброком, что в меньшей мере регламентировало хозяйственную деятельность крестьян. Экономические крестьяне помимо ранее обрабатываемых ими площадей получили в пользование часть монастырских земель. Наконец, экономические крестьяне освободились от вотчинной юрисдикции: суда монастырских властей, истязаний и т. д.

В соответствии с идеями Просвещения Екатерина придерживалась по отношению к инаковерующим политики веротерпимости. При набожной Елизавете Петровне со старообрядцев продолжали взимать в двойном размере подушную подать, предпринимались попытки вернуть их в лоно истинного православия, отлучали от церкви. Старообрядцы отвечали на преследования акциями самосожжения -- гарями, а также бегством либо в глухие места, либо за пределы страны. Петр III разрешил старообрядцам свободное богослужение. Веротерпимость Екатерины II простиралась дальше веротерпимости супруга. В 1763г. она упразднила Раскольническую контору, учрежденную в 1725г. для сбора двойной подушной подати, и налога с бород. От двойной подушной освобождались с 1764г. старообрядцы, не чуравшиеся «таинств церковных от православных священников».

Терпимое отношение правительства к старообрядцам способствовало экономическому процветанию старообрядческих центров в Стародубе, Керженце и др., где появились богатые купцы. Московские купцы-старообрядцы в начале 70- х годов XVIII в. создали Рогожскую и Преображенскую общины -- организации, владевшие крупными капиталами и постепенно подчинившие своему влиянию старообрядческие общины на окраинах России.

Веротерпимость проявлялась в прекращении ущемления прав мусульман. Тем из них, кто принял православие, более не предоставлялось преимуществ при наследовании собственности, татарам Екатерина разрешила сооружать мечети и открывать медресе, готовившие кадры мусульманского духовенства.

В целом секуляризация церковных земель во второй половине XVIII в. позволила государству увеличить земельный фонд, предназначенный для пожалований дворянству, окончательно поставила духовенство в зависимость от самодержавной власти.

2.3. Административная деятельность.

2.3.1. Генеральное межевание.

В 1765 году получило свое продолжение Государственное межевание начатое еще в 1754 году Елизаветой Петровной. Для упорядочения помещичьего землевладения было необходимо точно определить границы земельных владений отдельных лиц, крестьянских общин, городов, церквей и других собственников земли. Генеральное межевание было вызвано частыми земельными спорами.

Проверка старинных владельческих прав вызывала у дворянства упорное сопротивление, поскольку в собственности помещиков к середине XVIII века находились многочисленные самовольно захваченные казенные земли.

Генеральному межеванию предшествовали создание 05 марта 1765г. Комиссии о генеральном межевании и затем издание Манифеста 19 сентября 1765г. с приложенными к нему “генеральными правилами”. По манифесту правительство подарило помещикам огромный фонд земель, насчитывающий около 70 млн. десятин (около 70 млн. га). Фактические владения помещиков на 1765 год манифест объявлял узаконенными при отсутствии спора по ним. (Число споров о генеральном межевании ничтожно - около 10% всех “дач”). В 1766 году на основе “генеральных правил” были изданы инструкции для землемеров и межевых губернских канцелярий и провинциальных контор. В процессе генерального межевания земли приписывались не к владельцам, а к городам и селам.

Инструкции подробно регламентировали условия отвода земель различным категориям населения и учреждениям. Составлялись планы отдельных земельных “дач” в масштабе 100 саженей в дюйме (1:8400), которые затем сводились в генеральные уездные планы в масштабе 1 верста в дюйме (1:42000). Специфика генерального межевания состояла в том, что в основу конфигурации того или иного владения были положены границы старинных писцовых “дач”. Из-за этого в рамках “дачи” нередко находились владения нескольких лиц либо совместные владения помещика и государственных крестьян. Генеральному межеванию сопутствовала распродажа по дешевым ценам незанятых казенных земель.

Особенно большой размах это приняло в южных черноземных и степных районах в ущерб кочевому и полукочевому населению. Типичный феодальный характер генерального межевания проявился в отношении к городским земельным владениям и захватам. За каждую застроенную сажень выгонной земли, закрепленной последними писцовыми описаниями, город платил штрафы. Генеральное межевание сопровождалось грандиозным хищением земель однодворцев, государственных крестьян, ясачных народов и др. Генеральное межевание было все имперским и обязательным для землевладельцев. Оно сопровождалось изучением хозяйственного состояния страны. Все планы содержали “экономические примечания” (о числе душ, об оброке и барщине, о качестве земель и лесов, о промыслах и промышленных предприятиях, о памятных местах и пр.). Уникальная коллекция планов и карт генерального межевания включает около 200 тысяч единиц хранения. К специальным планам прилагались полевая записка землемера, полевой журнал и межевая книга. Итоги генерального межевания до Октябрьской революции оставались основой гражданско-правовых отношений в сфере земельного права в России.

Усиление крепостнического гнета и продолжительные войны легли тяжелым бременем на народные массы, и нараставшее крестьянское движение переросло в Крестьянскую войну под предводительством Е.И. Пугачева 1773-75 гг. Подавление восстания определило переход Екатерины II к политике открытой реакции. Если в первые годы царствования Екатерина II проводила либеральную политику, то после Крестьянской войны был взят курс на усиление диктатуры дворянства. На смену периоду политической романтики пришел период политического реализма. Русско-турецкая война (1768-76 гг.) стала удобным поводом приостановки внутренних преобразований, а Пугачевщина подействовала отрезвляюще, что дало возможность выработать новую тактику. Начинается золотой век русского дворянства. Удовлетворение именно дворянских интересов выходит для Екатерины II на первый план.

2.3.2. Губернская реформа 1775г.

В 1775 году чтобы легче было управлять государством Екатерина II издала Учреждение для управления губерний, укрепившее бюрократический аппарат власти на местах и увеличив количество губерний до 50. На губернию - не более 400 тысяч жителей. Несколько губерний составляли наместничество.

Губернаторы и наместники избирались самой Екатериной II из русских вельмож. Они действовали по ее указам. Помощниками губернатора были вице-губернатор, два губернских советника и губернский прокурор. Это губернское правление и ведало всеми делами. Государственными доходами ведала Казенная Палата (доходы и расходы казны, казенное имущество, откупа, монополии и т.д.).

Возглавлял Казенную палату вице-губернатор. Губернский прокурор ведал всеми судебными учреждениями. В городах вводилась должность городничего, назначаемого правительством. Губерния делилась на уезды. Многие большие села были обращены в уездные города. В уезде власть принадлежала избираемому дворянским собранием капитан-исправнику. В каждом уездном городе учрежден суд. В губернском городе - высший суд. Обвиненный мог принести жалобу и в Сенат. Чтобы удобнее было вносить подати, в каждом уездном городе было открыто Казначейство.

Создана была система сословного суда: для каждого сословия (дворян, горожан, государственных крестьян) свои особые судебные учреждения. В некоторых из них вводился принцип выборных судебных заседателей.

Центр тяжести в управлении перемещался на места. Отпала необходимость в ряде коллегий - они были упразднены; остались Военная, Морская, Иностранная и Коммерц-коллегии.

Созданная губернской реформой 1775 года система местного управления сохранилась до 1864 года, а введенное ею административно-территориальное деление - до Октябрьской революции.

2.3.3. Жалованные грамоты.

В целях оформления сословных привилегий дворянства в 1785 году вышла Жалованная грамота дворянству. “Грамота на права вольности и преимущества благородного российского дворянства” представляла собой свод дворянских привилегий, оформленный законодательным актом Екатерины II от 21 апреля 1785 года. При Петре I дворянство несло пожизненную военную и другую службу государству, но уже при Анне Иоанновне оказалось возможным ограничить эту службу 25 годами. Дворяне получили возможность начинать службу не с рядового или простого матроса, а с офицера, пройдя дворянскую военную школу. Петр III издал указ о вольности дворянства, дающий право служить или не служить, но действие этого указа было приостановлено. Теперь же, подтверждалась свобода дворян от обязательной службы. Полное освобождение дворянства имело смысл по нескольким причинам: 1) имелось достаточное количество подготовленных людей, сведущих в разных делах военного и гражданского управления; 2) сами дворяне сознавали необходимость службы государству и считали за честь проливать кровь за отечество; 3) когда дворяне были всю жизнь оторваны от земель хозяйства приходили в упадок, что пагубно сказывалось на экономике страны. Теперь многие из них могли сами управлять своими крестьянами. И отношение к крестьянам со стороны хозяина было куда лучше, нежели чем со стороны случайного управляющего. Помещик был заинтересован в том, чтобы его крестьяне не были разорены. Жалованной грамотой дворянство признавалось первенствующим сословием в государстве и освобождалось от уплаты податей, их нельзя было подвергнуть телесному наказанию, судить мог только дворянский суд. Лишь дворяне имели право владеть землей и крепостными крестьянами, они также владели недрами в своих имениях, могли заниматься торговлей и устраивать заводы, дома их были свободны от постоя войск, имения не подлежали конфискации. Дворянство получило право на самоуправление, составило “дворянское общество”, органом которого являлось дворянское собрание, созываемое каждые три года в губернии и уезде, избиравшее губернских и уездных предводителей дворянства, судебных заседателей и капитан-исправников, возглавлявших уездную администрацию. Этой жалованной грамотой дворянство призывалось к широкому участию в местном управлении. При Екатерине II дворяне занимали должности местной исполнительной и судебной власти. Жалованная грамота дворянству должна была упрочить положение дворянства и закрепить его привилегии.

Содействовала большей консолидации господствующего класса. Действие ее было распространено также на дворян Прибалтики, Украины, Белоруссии и Дона. Жалованная грамота дворянству свидетельствовала о стремлении российского абсолютизма укрепить свою социальную опору в обстановке обострения классовых противоречий. Дворянство превращалось в политически господствующее сословие в государстве.

Наряду с Жалованной грамотой дворянству 21 апреля 1785г. увидела свет Жалованная грамота городам. Этот законодательный акт Екатерина II учреждал новые выборные городские учреждения, несколько расширяя круг избирателей.

Горожане были поделены на шесть разрядов по имущественным и социальным признакам: “настоящие городские обыватели” - владельцы недвижимости из дворян, чиновников, духовенства; купцы трех гильдий; ремесленники, записанные в цехи; иностранцы и иногородние; “именитые граждане”; “посадские”, т.е. все прочие граждане, кормящиеся в городе промыслом или рукоделием. Эти разряды по Жалованной грамоте городам получили основы самоуправления, в известном смысле аналогичные основам Жалованной грамоты дворянству. Раз в три года созывалось собрание “градского общества”, в которое входили лишь наиболее состоятельные горожане. Постоянным городским учреждением была “общая градская дума”, состоящая из городского головы и шести гласных. Судебными выборными учреждениями в городах являлись магистраты. Однако привилегии горожан на фоне дворянской вседозволенности оказались неощутимыми, органы городского самоуправления жестко контролировались царской администрацией - попытка заложить основы буржуазного сословия не удалась.

Помимо Жалованной грамоты дворянству и Жалованной грамоты городам Екатерина II разрабатывала и Жалованную грамоту крестьянству (она адресовалась только к государственным крестьянам). “Сельское положение” было вполне законченным проектом. Он не противоречил “Наказу”. Однако этот проект не был воплощен в жизнь.

Во все время царствования Екатерины II идет обсуждение того, как облегчить участь крепостных. Сама императрица была противницей крепостного права. Она, в начале царствования, мечтала освободить крестьян от крепостной зависимости. Сделать этого она не могла, во-первых, потому, что не встретила сочувствия среди многих приближенных, а во-вторых, потому, что взгляды самой Екатерины II изменились после Пугачевского бунта.

2.4. Крестьянская война и ее последствия.

В 1773г. донской казак Емельян Пугачёв принял имя Петра III и поднял знамя бунта. Екатерина поручила усмирение мятежа Бибикову, который сразу понял сущность дела; важен не Пугачёв, сказал он, важно общее неудовольствие. К яицким казакам и к бунтовавшим крестьянам присоединились башкиры, калмыки, киргизы. Бибиков, распоряжаясь из Казани, двинул со всех сторон отряды в места более опасные; князь Голицын освободил Оренбург, Михельсон - Уфу, Мансуров - Яицкий городок. В начале 1774г. бунт стал утихать, но Бибиков умер от изнеможения, и мятеж разгорелся вновь; Пугачёв овладел Казанью и перебросился на правый берег Волги. Место Бибикова занял граф Панин, но не заменил его. Михельсон разбил Пугачёва под Арзамасом и загородил ему путь к Москве. Пугачёв бросился на юг, взял Пензу, Петровск, Саратов и везде вешал дворян. Из Саратова он двинулся к Царицыну, но был отбит и под Чёрным Яром снова был разбит Михельсоном. Когда к войску прибыл Суворов, самозванец чуть держался и был вскоре выдан своими сообщниками. В январе 1775г. Пугачёв был казнён в Москве.

Крестьянская война провела четкую разграничительную линию в расстановке социальных сил: в борьбе с мятежным крестьянством главную опору самодержавию составило дворянство. Но во враждебном крестьянству лагере оказались также купцы и промышленники. Этот факт едва ли не убедительнее всего характеризует низкий уровень развития капиталистических отношений и такой же низкий уровень классового сознания формировавшейся буржуазии. Получая привилегии от феодального государства, используя ресурсы крепостнической системы, купцы и промышленники не выступали ни против самодержавия, ни против крепостничества. Более того, купцы и промышленники в Уложенной комиссии, как отмечалось выше, требовали не ликвидации дворянских привилегий и буржуазного равенства, а предоставления их им самим.

Плоды «истинного торжества» вкусило, прежде всего, дворянство. Вместе с тем правительство оценило верность старым порядкам промышленников и верхушки купечества. Правительственная политика ближайших десятилетий была нацелена на удовлетворение чаяний дворянства и купечества.

Правительство организовало специальные банки, выдававшие ссуды помещикам и заводчикам для восстановления хозяйства на крайне выгодных условиях -- ссуду они получали сроком на 10 лет под заклад вотчин и заводов, причем в течение первых трех лет из 1%, а остальных семи лет из 3% годовых.

Крестьянская война обнаружила слабость местных органов власти, неспособность их собственными силами поддерживать молчание. Именно поэтому заботы императрицы были направлены на совершенствование областной администрации, реформирование которой намечалось провести еще до крестьянской войны. Екатерина информировала Вольтера в 1775г. о том, что издала «Учреждение о губернии», - которое содержало в себе 215 печатных страниц... и, как говорят, ни в чем не уступало «Наказу». Во введении к этому документу указывались недостатки, вызвавшие необходимость реформы: обширность губерний, недостаточное количество органов управления, смещение в них различных дел.

Проведение областной реформы преследовало охранительные и фискальные цели. Вместо ранее существовавшего деления территории России на губернии, провинции и уезды вводилось двухчленное деление на губернии и уезды, в основе которого лежал принцип численности податного населения: в губернии должно было жить 300--400 тыс. душ, а в уездах --20---30 тыс.

В итоге проведения реформы вместо 23 губерний было создано 50. Еще одно следствие областной реформы состояло в том, что она значительно увеличила штат чиновников. А так как все высшие и средние должности в губернской и уездной администрации заполнялись дворянами, то последние получили новый источник дохода: обычно в губернских и уездных учреждениях служили ушедшие в отставку офицеры.

Областная реформа почти вдвое увеличила численность в стране городов: все пункты размещения губернской и уездной администрации были объявлены городами, а их население -- мещанами и купцами. Появилось 216 новых городов.

Первыми, кому царизм нанес удар, были запорожские казаки, издавна привлекавшие в свою среду активные элементы, готовые выступить против крепостничества. В начале июня 1775г. войска генерала Текели, возвращавшиеся с русско-турецкой войны, внезапно напали на Запорожскую Сечь и полностью разрушили ее. В манифесте, извещавшем об этом событии население России, Екатерина писала, что казаки якобы помышляли составить из себя область, совершенно независимую, под собственным управлением. После Ясского мира 1791г. основная масса запорожских казаков была переселена на Кубань.

Распространение губернской реформы на Левобережную Украину привело в начале 80-х гг. к упразднению там административного деления на полки и сотни и введению наместничеств, губерний и уездов. Все войсковые регалии, напоминавшие о прежней автономии Украины (знамена, печати и др.), были доставлены в Петербург. Тем самым были окончательно ликвидированы остатки автономии Украины и элементы ее национальной государственности.

Проведение реформы на Дону сопровождалось созданием Войскового гражданского правительства, копировавшего губернскую администрацию центральных районов России. В Эстляндии и Лифляндии был ликвидирован особый прибалтийский порядок, предусматривавший более обширные, чем у русских помещиков, права местных дворян на труд и личность крестьянина. Прибалтика в результате проведения областной реформы в 1782--1783 гг. была разделена на две губернии -- Рижскую и Ревельскую -- с учреждениями, существовавшими в прочих губерниях России.

Унификации подверглось и управление народами Среднего Поволжья, Сибири и прочих районов, причем правительство, проводя там губернскую реформу, нередко игнорировало этнический состав населения. Так, территория Мордовии была поделена между четырьмя губерниями: Пензенской, Симбирской, Тамбовской и Нижегородской. Сибирь была разделена на три губернии: Тобольскую, Колыванскую и Иркутскую. Губернская и уездная администрация опиралась на местную верхушку: князей, тайшей и зайсанов, чинивших суд и расправу.

Одновременно с проведением областной реформы правительство осуществило ряд мер в пользу купечества. Манифестом 1775г. была объявлена свобода предпринимательства. Это был второй шаг в этом направлении. Первый Екатерина совершила еще 1762г., упразднив монополии в торговле и промышленности.

Подобные документы

    Общая характеристика эпохи "просвещенного абсолютизма". Детство и юность Екатерины, восшествие на престол и начало царствования. Брак с Петром III, забота о благе страны и народа. Просвещенный абсолютизм Екатерины II, законодательная деятельность.

    реферат , добавлен 06.04.2011

    Личность Екатерины II. Восшествие на престол и начало царствования. Забота о благе страны и народа. Просвещенный абсолютизм Екатерины II. Законодательная деятельность. Предотвращение "оскудения" дворянства. Вольное экономическое общество.

    реферат , добавлен 20.06.2004

    Международные отношения в начале царствования Екатерины II. Первая русско-турецкая война. Вторая русско-турецкая война. Русско-шведская война. Разделы Речи Посполитой. Екатерина II и французская революция.

    реферат , добавлен 11.06.2006

    Историография екатерининской эпохи имперского (дореволюционного) и советского периодов. Личность и политическая деятельность Екатерины II: восхождение на трон; внутренняя и внешняя политика; политическое наследие. Крестьянская война и ее последствия.

    дипломная работа , добавлен 24.05.2014

    Характеристика личности и начало правления императрицы Екатерины II. Просвещенный абсолютизм как политика правления великой императрицы. "Наказ" и Комиссия 1767-1768 гг. Жалованная грамота городам и дворянству. Сущность судебной реформы Екатерины II.

    презентация , добавлен 29.04.2013

    Кто ты Екатерина? Происхождение, детство, юность. Восшествие на престол. Первые годы царствования. Внутренняя политика Екатерины II. Манифест, указы, осуществление реформ. Восстание под предводительством Пугачева. Просвещенный абсолютизм.

    реферат , добавлен 29.04.2002

    Детство, крещение в православную веру, супружество, дворцовый переворот, восшествие на престол Екатерины II. Войны с Турцией и Польшей. Крестьянская война под предводительством Пугачева. Последствия крепостного права. Отношение к вопросам просвещения.

    реферат , добавлен 19.09.2009

    Происхождение, воспитание и образование Екатерины II. Жизнь в России до вступления на престол. Характер и образ правления. Отношение к религии и крепостному праву. Внутренняя и внешняя политика. Русско-турецкая война. Личная жизнь и смерть Екатерины.

    презентация , добавлен 13.09.2013

    Войны, внутренняя и внешняя политика Сефевидов в 1520-1578 годах. Война Сефевидского государства с Турцией (1578-1590 гг.). Поход турок на Тебриз в 1583 году. Восшествие на престол Аббаса I. Ирано–турецкие войны. Классовая борьба, восстание Адиль-Шаха.

    реферат , добавлен 28.01.2010

    Биография императрицы Екатерины II. Переворот, начало правления. Политика просвещенного абсолютизма. Императорский совет и преобразование сената. Уложенная комиссия, губернская реформа. Ликвидация Запорожской Сечи. Национальная и сословная политика.

П. Маккавеев

Религиозно-церковные воззрения императрицы Екатерины II

Художник Д.Г. Левицкий

Личность Екатерины еще мало объяснена и мало понята, хотя потомство для великой императрицы уже давно наступило. Но великий образ не забыт. Порою события дня вновь вызывают его из сумерек недалекого прошлого и побуждают пристально всмотреться в него и изучить его отдельные черты. Конечно, не все черты этого образа одинаково интересны и одинаково заслуживают внимания, но несомненно, что черты религиозно-церковной жизни Екатерины нельзя отнести к неинтересным и неважным, хотя нужно сознаться, что историческому воспроизведению они поддаются не легко, так как не получили цельного, полного и ясного отражения в исторических памятниках.

Сама Екатерина не оставила после себя полных автобиографических записок. Ее «Memoires» обнимают почти только отрочество и юность, оканчиваясь первыми годами царствования, и ничего не говорят о дальнейшей эпопее жизни великой императрицы. Не имея, таким образом, под руками документа, по которому можно было бы следить шаг за шагом за развитием личности государыни и на основании собственных признаний писательницы составить представление о внутреннем облике ее душевной жизни, – приходится пользоваться отрывочными замечаниями, разбросанными среди ее обширной корреспонденции, случайными выражениями, наконец, очень скудными заметками современников. В данном случае трудность работы увеличивается еще тем, что предметом ее служат не какие-либо иные, а именно религиозно-церковные воззрения Екатерины II, т. е. одна из интимных сторон жизни императрицы, которые не всем могли быть открыты для наблюдения. Отсюда оказывается нужным разбираться в тех противоречиях, которые естественно возникали в ее словах и поступках касательно религиозной жизни, и смягчать ту разницу, которая подчас сквозит у нее между словом и делом.

Обладая умом преимущественно практическим, Екатерина II мало интересовалась вопросами теоретическими. В этом отношении у нее большое сходство с ее «великим дедом» Петром I, по стопам которого она обещалась следовать в самом начале своего царствования. Ошибочно было бы поэтому думать, что увлечение императрицы философией энциклопедистов могло быть всецелым и настолько глубоким, чтобы в корне изменить ее воззрения; с уверенностью можно сказать, что оно редко переходило границы чисто практической жизни. «К чести императрицы нужно сказать, – пишет один исследователь Екатерининской эпохи, – что она, пользуясь для прославления России модными философами, как органами общественного мнения, не увлекалась их утопиями, не становилась безусловно под их влияние, но с здравым практическим тактом умела отличить в их идеях полезное от бесполезного и неприложимого». И если императрицу Екатерину обвиняют, однако, в религиозном либерализме и вольномыслии, то это делается большею частью скорее путем догадок и умозаключений, чем путем строго проверенных данных. Действительно, зарево всякого рода антирелигиозных идей и увлечений слишком ярко горело на умственном горизонте того времени, чтобы не бросить зловещих лучей на тех, кто близко подходил к этому горизонту. Не избежала этого и Екатерина. Современников смущала близость императрицы к философам-энциклопедистам, а эта доходящая до интимности переписка ее с безбожником Вольтером положительно заставляла ревнителей благочестия высказывать подозрительные суждения. Но Екатерина хорошо понимала истинную цену своей переписки, а потому все подозрения только раздражали ее, и когда она узнала, что какое-то лицо (полагают, Платон) косо смотрит на ее переписку с Вольтером, то не без раздражения ответила: «Вы можете ответствовать, что менее всего ожидать надлежало благотворительной руке от святительской особы осыпанной, отличенной и возведенной щедростью и щедротами, – безрассудной толк известной переписки, которой лишь одно злобой наполненное сердце может дать кривое толкование; понеже сама собою та переписка весьма невинна, в такое время, когда 80-летний старик старался своими по всей Европе жадно читаемыми сочинениями прославить Россию, унизить врагов ее и удержать деятельную вражду своих соотчичей, кои тогда старались распространять повсюду язвительную злобу против дел нашего отечества, в чем и преуспел. В таком виду и намерении письма писанный к безбожнику, кажется, не нанес ли вреда ни церкви, ни отечеству».

Рассудительная и осторожная, Екатерина менее всего способна была увлекаться химерическими идеями; в ней было слишком много того «здравого смысла», который она так высоко ценила и рекомендовала против всяких увлечений. А между тем императрицу-философа один из современников прямо укорял в безбожии и лицемерном ханжестве. ««Elle n’a aucune reli gion, mais elle contrefait la devote», – говорил про нее полупрезрительно, полунасмешливо Фридрих Прусский. <…> На самом же деле ни энциклопедист Дидро, ни ярый материалист Гельвеций, сочинение которого «De l’esprit» Екатерина сделала своей настольной книгой, не могли вытравить в ней религиозного чувства. «J’aime ? dire avec Racine», – обратилась она однажды к своему домашнему секретарю Храповицкому:

Celui, qui met un frein ? la fureur des flots

Sait aussi des medians arreter des complots.

Soumis avec respect ? la volonte sainte

Je crains Dieu, cher Abner, et n’ai point d’autre crainte.

Последний стих, по словам Храповицкого, императрица любила повторять. Очевидно, религиозное чувство всегда жило в ней, и в нем она находила опору против всякой «crainte».

Вопрос в том, насколько это чувство захватывало глубины ее душевной жизни; много ли места в жизни отводила она религии. В этом отношении очень характерны следующие два выражения царственной писательницы. В письме к Вольтеру от 11 августа 1765 г. она замечает: «Моим девизом – пчела, которая, перелетая с одного растения на другое, собирает мед для своего улья, и при том надпись: полезное». Вот ключ к определению истинных отношений Екатерины к Вольтеру и др. и в то же время средство для определения основного тона ее душевной жизни. Тут виден строго утилитарный ум, который все направляет к определенной практической цели; виден человек, который не позволит, чтобы какое-либо чувство, хотя бы религиозное, всецело завладело им. Всему должно быть свое время и свое место, и религия остается лишь одной из тех сторон человеческой жизни, которые заслуживают «уважения». Так смотрела Екатерина на религию. В одной из заметок, в которых императрица любила выражать рождавшиеся в ее голове мысли, она, еще будучи великой княгиней, говорит, между прочим: «Не делать ничего без правил и разума: не руководить себя предрассудками; уважать веру, но никак не давать ей влияния на государственные дела; изгонять из совета все, что отзывается фанатизмом, и извлекать наибольшую по возможности пользу из каждого положения для блага общественного». Характерно это выражение – «уважать веру», равно и вся заметка, являющаяся как бы схематической программой всей политической деятельности будущей императрицы. В этом выражении невольно сказалась вся религиозная психика Екатерины. Это – не индифферентизм, для которого «вера всякая чиста и хороша»: не холодное равнодушие рационалистической натуры; тут виден лишь человек, который рассматривает религию только как одну из ценностей и потому пользуется ею наряду с другими для благоустроения жизни. Религия – дело хорошее, но она является только одною из потребностей человеческого духа, а поэтому должна занимать в жизни человека лишь один определенный уголок, а не заполнять всего поля его деятельности.

Такой чисто рассудочный взгляд на религию был вполне естественным для Екатерины, холодный, логический ум которой был развит значительно в ущерб сердцу Женщина с философским складом ума, Екатерина не могла не подчинять контролю разума и своей религиозной жизни. Правда, этот контроль не всегда был безошибочен в области ее религиозной политики, но, вместе с тем, он предохранил ее как от беспочвенного мистицизма, так и от неразумного фанатизма. «По самому складу ума, холодного и наклонного к рационализму, – говорит Пыпин, – Екатерина не понимала и не любила ничего туманного и мистического; ей казалось, что всякое мистическое направление мысли есть всегда заблуждение». Это непонимание всего таинственного и прямо-таки полная вражда к мистическому лучше всего отразились в отношениях Екатерины к масонству. Масоны встретили непонимание своего дела со стороны этой последней. Осмеянию масонов она посвятила три комедии. Карикатурное изображение масонов с их мистицизмом и аскетизмом наряду с некоторыми действительными нелепостями начинается в «Обманщике», увеличивается в «Обольщенном» и переходит, наконец, в пародию в «Шамане сибирском». Для императрицы представляется положительно непонятным увлечение некоторой части общества мистицизмом. Ей кажется, что увлечение это навеяно извне, занесено разными шарлатанами на русскую почву, для самих же русских оно должно быть чуждо по самой природе русского духа. Поэтому-то и масоны делятся у нее на два разряда: обманщиков и обманутых, шарлатанов и пройдох и обойденных глупцов. Для образчика отношений Екатерины к мистицизму масонов можно привести следующую сцену разговора между двумя действующими лицами в комедии «Обольщенный» – Бритягиным и Радотовой матерью. Радотова мать, возмущаясь всем тем, что происходит в доме ее сына, говорит:

Что здесь ежедневно происходит, того глаза мои более терпеть не могут…

Бритягин: Что же такое?..

Радотова мать: Где все то пересказать… иной ходя явно бредит… и вздор несет… другой шепчет, говорит будто с духами… чертями, что ли, населили дом (плюет)… даже и ребятам нелепость сажают в голову…

Радотова жена: Ребятам?..

Радотова мать: Да, ребятам… пришла ко мне в горницу внучка моя Таисия, увидела на столе предо мною стоит стакан с цветами, она начала целовать листочки; я спросила, на что? Она на то сказала, что на каждом листе душок обитает!., и будто на булавочном конце несколько тысяч умещается!., я от страха обмерла!., век чего мы боялись!., предков наших в ужас приводило!., от чего отплевывались!.. чего слышать не хотели, и от чего уши заграждали!., тем ныне самовольно окружаются!., и щенки уже возятся!., развращение ведь это сущее!..

Бритягин (к жене Радотова): У меня, сестрица, запрещено мамам и кормилицам накрепко детей моих пугать подобными сказочками и с ними говорить о небывалых чудовищах.

Чуждаясь всего мистического, которое было мало понятно ее уму, Екатерина, вместе с тем, строго судила и тех людей, которые, погрузившись всей душой в чисто обрядную, внешнюю сторону религии, находят в религии все очень понятным и простым. Для осмеяния таких приверженцев обрядового благочестия, которые не в состоянии отличить веры от суеверия, императрица написала комедию «О, время!». Автор комедии заставляет служанку Мавру так отзываться о своей барыне г-же Ханжахиной: «Кто добродетелей ищет в долгих молитвах и наружных обыкновениях и обрядах, тот барыню мою без похвалы не оставит». Екатерина объясняла невежеством излишнее пристрастие некоторых к обрядовой стороне религиозной жизни. В этом смысле она защищала греческую религию против обвинений аббата Шаппа, который в книге о совершенном им путешествии по Сибири обвинял русских в слишком грубом понимании христианства.

Но этот принцип объяснения она прилагала иногда и к таким явлениям, которые бывают простым выражением высокого религиозного чувства. В дневнике Храповицкого под 31 янв. 1789 г. записан такой факт: «По полученному от Еропкина донесению о схваченном бродяге, называвшемся монахом Захарием, велено снять с него железные вериги, потому что не должен никто сам себя изнурять или себе вредить, и хотя дело уважения не великого достойно, но понеже он фанатик, то нужно скорее исследовать». Конечно, бродяжничество Захарии требовало соответствующего возмездия, но характерно, что с него велено было снять вериги не почему-либо иному, а именно потому, что «не должен никто сам себя изнурять», и что Захария был фанатиком. Фанатизм и аскетизм ставятся на одну доску, как проявления невежества. Действительно, аскетизм был слишком чужд блестящему веку Екатерины с его несмолкаемыми победными кличами, шумными пирами, триумфальными шествиями и т. п. Сама Екатерина, с ее живым, веселым темпераментом, полным жизнерадостности, была слишком далека от аскетизма, чтобы сочувствовать ему. Понятно поэтому ее ироническое подсмеивание над масонами с их стремлением к внутреннему совершенству посредством самопознания и укрощения страстей. Увлекаясь аскетизмом, масоны удаляются от мира, заботятся только о личном душевном спокойствии и становятся, таким образом, эгоистами, – вот обвинение, которое возводит Бритягин на Радотова в комедии «Обольщенный», обвинение, как известно, самое ходячее на устах всех противников аскетической и отшельнической жизни. «Позволь сказать, – обращается Бритягин к Радотову, – что я с ужасом смотрю на твой новый образ мысли, он истребляет в тебе равномерно естественные связи и рожденные с человеком чувства». Екатерина была даже не прочь видеть в аскетизме косвенное влияние фанатизма, как это показывает вышеприведенная выдержка из дневника Храповицкого. Вообще фанатизма, особенно на религиозной почве, Екатерина не терпела и была деятельным врагом его. В письмах к г-же Жоффреи она зло подсмеивается над австрийской императрицей Терезой, благочестие которой, столь известное повсюду, граничило подчас с ханжеством. Фанатиков она называет не иначе как «душевнобольными» – malades d’esprit.

Пропитанная началами широкой веротерпимости, которую выставили на своем освободительном знамени философы XVIII в., зная, к каким последствиям приводил фанатизм на Западе, – императрица-философ не желала обострения фанатизма в своем государстве. Заботясь о благе и спокойствии своих подданных, она ставила эту заботу во главу угла, и на религию готова была смотреть, как на политическую силу. «II faut profiter des opini ons populaires», – сорвалось у нее однажды выражение, записанное Храповицким. Отсюда ее содействие изданию в России алкорана; отсюда ее церковная политика по отношению к инославным исповеданиям, задерживавшая миссионерское дело нашей церкви. Сохранился отзыв императрицы по поводу сенатского доклада о построении в Казани двух мечетей вблизи православных храмов, что Синод находил не удобным и оскорбительным для церкви: «Как Всевышний Бог терпит на земле все веры, языки и исповедания, то и Ее Величество из тех же правил, сходствуя Его святой воле и в сем поступать изволит». Доведенная до болезненной чуткости боязнь фанатических проявлений заставляла, таким образом, императрицу недоверчиво относиться к самой миссии православной церкви среди инородцев и предполагать, что дела миссии не всегда бывают чисты и безупречны, и что миссионеры для подкрепления духовных увещаний порой не прочь употребить и меры более осязательного свойства. А ведь императрица, еще будучи великой княгиней, мечтала избегать предрассудков и «уважать веру».

Самый факт тех затруднений, которые ставились иногда делу православной миссии, и той широкой терпимости, которою пользовалось хотя бы, как сейчас было показано, мусульманство, оставляет вне всякого сомнения, что Екатерина не была горячей ревнительницей православия. Да это и понятно, если иметь в виду, что императрица воспиталась в протестантской семье, под руководством своего отца, благочестивого немецкого князя. А так как это воспитание закончилось еще увлечением философским рационализмом, то вполне естественно, что сделаться всецело и по духу православной для Екатерины было трудно. Немудрено поэтому, что вскоре по приезде своем в Россию по первом ознакомлении с православной церковью, она не усмотрела большой разницы между православием и протестантством, и уроки по Закону Божию под руководством Симона Тодорского, чуждые, разумеется, богословских тонкостей, были для нее как бы уроками протестантского пастора. Вся внешняя сторона православия, которая должна так бросаться в глаза каждому протестанту, казалось ей, не могла идти в счет при сравнении двух вероисповеданий. Поэтомуто в письме к своему отцу от 3 мая 1744 г. молодая принцесса так богословствует: «Так как, – пишет она, – я не нахожу никакого различия между верою греческой и лютеранской, то я решилась переменить религию и пришлю Вам с первою же почтою мое исповедание веры». Что касается обрядов, то «внешние обряды очень различны, но Церковь видит себя вынужденной к тому во внимание к грубости народа».

Однако в продолжение всей своей жизни императрица всегда была примерной исполнительницей обрядов и уставов греческой церкви: посещала богослужение, ежегодно говела и причащалась. Часто служила молебны, ездила на поклонение ев. мощам и пр. За это она подвергалась даже порицанию своих заграничных друзей. «Мне кажется, – читаем в письме к Гримму от 30 сент. 1774 г., – что с тех пор, как Вы приближаетесь к Парижу, Вы начинаете меня критиковать. Теперь уж Вы вздумали осуждать мои молебны. Хвалы Богу Вас сердят, я очень знаю, почему, но не скажу». А пред Вольтером Екатерина защищалась даже в том, что целует руку у священнослужителей. Но, может быть, все это было одно лишь лицемерие, рассчитанное на

чувства народа, которому всегда приятно видеть того на троне, кто является выразителем и опорой самых дорогих его верований? Может быть, здесь сказывалось хитрое уменье «profiter des opinions populaires»? Действительно, такие взгляды иногда высказываются. Но нам кажется, что подобным объяснением нельзя увлекаться и пользоваться им для широких приложений. Чтобы казаться для посторонних наблюдателей благочестивой, для этого не нужно было питаться во время говения одним картофелем, как это делала государыня; не нужно было защищаться пред Вольтером в целовании рук у священнослужителей и т. п. Но нельзя также думать, чтобы Екатерина смотрела на обряд глазами православного русского человека. Если русский так дорожит обрядами своей церкви, то это потому, что он сжился с ними, что под их внешней оболочкой он воспринимал метафизическое содержание религии на протяжении целого ряда веков; форма и сущность, обряд и догмат сливались для него до нераздельности. Чтобы полюбить обряд любовью православного человека, от Екатерины требовалось, таким образом, полное слияние с русской душой во всех ее верованиях, но этого, разумеется, ей недоставало. Оставалось некоторое среднее положение. Так она действительно и сделала. Отводя в религии первое место догме и нравственности, Екатерина не находила чем-то излишним внешней формы религиозной жизни. Исполнение обрядов очень не трудно, а между тем этим исполнением обнаруживается «знак внимания» к церкви. Не безынтересно ее рассуждение относительно поста в письме к г-же Бьельке от 4 мая 1773 г.: «Сожалею об опасениях Ваших насчет поста: я переношу его почти всегда хорошо и принадлежу к числу тех, которые считают баловством не подчиняться этому церковному закону, к которому большинство у нас очень привязано; по мне это знак внимания, ничего мне не стоящий, потому что я люблю рыбу и особенно при тех приправах, с которыми ее приготовляют»*. Коль скоро церковь устанавливает те или другие законы, предъявляет те или иные требования, – их нужно выполнять, хотя бы отдельное сознание могло не соглашаться с этими требованиями. Таковы были, очевидно, подлинные взгляды императрицы на практическую сторону церковной жизни. Она могла иметь на этот счет свои личные мнения, многое могла считать лишним, но давать им простор она не решалась: с одной стороны, церковь их не освящает и не признает, с другой – исполнение обрядов, само по себе не трудное, является знаком внимания к церкви.

Что особые мнения у Екатерины действительно были, это вполне понятно для нее, как протестантки по рождению и воспитанию, и женщины-философа по складу ума и образованию. В сочинении «Antidote», защищая русскую церковь против обвинений аббата Шаппа, утверждавшего, что христианство понимается русским народом грубо внешним образом, она, между прочим, замечает, что «все религии, в которых много внешних обрядов, обычно заставляют простых людей принимать эти обряды за сущность религии». Очевидно, по ее мнению, в греческой церкви таких внешних требований, – pratiques exterieurs , – было настолько много, что они вредили правильному пониманию христианства. Может быть, в душе Екатерина даже не прочь была от реформы внешней стороны жизни православной церкви. Такая догадка находится в полном согласии с теми либеральными проектами реформ русской церкви, которые вносились иногда в Синод. Известен проект обер-прокурора Мелиссино, предлагавшего самые либеральные перемены в церкви вплоть до отмены иконопочитания включительно. Такой смелый шаг едва ли был бы сделан, если бы не было хотя бы безмолвного соглашения с императрицей.

Имея свои личные взгляды на предметы, которые она считала неважными и второстепенными, Екатерина, однако, свято хранила и исповедовала все то, что считается наиболее существенным в религии. Ее оскорбляло подозрение в чистоте ее православия. Возвратясь однажды после исповеди в свои покои, она с удивлением рассказывала Храповицкому, своему домашнему секретарю: «Вопрос на исповеди странный, какого никогда не делал: веруешь ли в Бога? Я тотчас сказала tout le sim bole , а ежели хотят доказательств, то такие дам, о коих они и не думали. Я верю всему, на семи соборах утвержденному, потому что св. отцы тех времен были ближе к апостолам и лучше нас все разобрать могли». Екатерина отлично сознавала, что истина христианства сохранилась в православии, и заметила об этом даже в письме к Вольтеру. По поводу перехода в православие невесты Павла Петровича, принцессы Дармштадтской, она писала к Вольтеру: «Не могу оставить Вас в неведении об обращении этой принцессы заботами, ревностию и убеждением епископа Платона, который принял ее 15 авг. в лоно кафолической вселенской церкви, единой православной (seule vraie croyenten), сохранившейся на востоке. Порадуйтесь нашей радости и пусть это послужит Вам утешением в такое время, когда западная церковь опечалена, разделена и занята достопамятным уничтожением иезуитов». Приведенное место слишком важно для характеристики отношений Екатерины к православию, чтобы не остановиться на нем и не предупредить возможных возражений. В самом деле, не самолюбие ли продиктовало слова о сохранении истинного христианства в православии? Может быть, Екатерина просто лишь хотела хвастливо подчеркнуть перед Вольтером, что-де в ее только государстве сохранилась истинная форма христианства, тогда как искреннего убеждения в том у нее не было? Так некоторые готовы думать, но вряд ли достаточны приводимые ими психологические основания. Известно, что Екатерина очень ревниво оберегала тот ореол, которым окружалось ее имя за границей, что она очень дорожила мнением о себе своих заграничных друзей, создавших отчасти этот ореол, – даже более: в своей переписке она впадает подчас в заискивающий тон, лишь бы не потерять себя во мнении философов. Но могла ли Екатерина говорить Вольтеру о истине православия, не рискуя вызвать ироническую улыбку на устах этого «фернейского злого крикуна»? Очевидно, так говорить Екатерина могла не по самолюбию, но по убеждению и даже в ущерб самолюбию. Таковы были взгляды и отношение к церкви со стороны Екатерины, как частного человека и простого члена церкви. Посмотрим, как она относилась к церкви, как известному институту, находящемуся рядом с институтом гражданским, т. е. государством, и вступающему с ним в известное взаимоотношение; как относилась она к этому институту в сане могучей повелительницы многомиллионного государства.

Нужно помнить, что освободительная философия XVIII в., которою так увлекалась русская императрица, поставила одной из своих главных задач упорную борьбу с клерикализмом. Хотя в России никакого клерикализма не было, однако церковная политика Екатерины приняла такой характер, что ее можно рассматривать как отголосок антиклерикального движения на Западе. Идея полного подчинения церкви государству лежала в основе всех отношений Екатерины к церкви. Вступив на русский престол, она быстро освоилась с представлением о себе как «главе» греческой церкви, и в переписке с Вольтером очень часто любила награждать себя этим лестным эпитетом. И действительно, бывшая княгиня-протестантка очень скоро вошла в роль «главы церкви». В речи к Синоду вскоре после заточения Арсения Мациевича Екатерина позволила себе высказаться очень смело, назвав членов Синода не служителями алтаря, не духовными сановниками, но «государственными особами», для которых «власть монарха должна быть выше закона евангельского»*. Как глава церкви, она заточила доблестного Арсения Мациевича; как глава церкви, она произвела отобрание церковных имуществ; как глава церкви, она игнорировала русское духовенство, не вызвав из его среды депутатов в известную комиссию для составления уложения; наконец, как глава церкви, она поступала и тогда, когда тормозила дело развития православной миссии, наир, в Казани. Таким образом, в своей церковной политике Екатерина была всецело на стороне того подавляющего перевеса и вмешательства светской власти в дела церкви и религии, которые впервые так открыто и решительно стал применять Петр Великий.

В заключение нельзя не сказать несколько слов по поводу тех немногих фактов, сохранившихся в письмах Екатерины и дневнике Храповицкого, которые представляют славную императрицу в несколько несимпатичном для простого верующего человека свете. «Я Вас должна благодарить, – пишет она г-же Жоффреи, – за мистический Ваш поцелуй; в молодости я так же по временам предавалась богомольству и была окружена богомольцами и ханжами; несколько лет тому назад нужно было быть или тем или другим, чтобы быть в известной степени на виду; не думайте, однако, чтобы я была в числе последних, я никогда не лицемерила и ненавижу этот порок». По-видимому, автор смеется над молитвой; на самом же деле речь идет лишь о некотором охлаждении того религиозного пыла, который нередко, появляясь в юности, потом в зрелом возрасте переходит в спокойное и устойчивое, всегда ровное и чуждое елейной сантиментальности религиозное настроение. В своей даже интимной жизни, когда ее никто не наблюдал, кроме самых близких лиц, Екатерина обращалась к молитве в важных случаях. У Храповицкого сохранилась не одна заметка вроде следующей: «Перекрестились, подписывая указ». Кроме упомянутого письма к Жоффреи, можно указать еще на следующее место у Храповицкого: относительно какой-то эпитафии, сочиненной императрицей, автор дневника замечает: «Епитафия чиста и смела в рассуждении веры». Упомянутая эпитафия была естественна и извинительна для Екатерины с ее несомненной склонностью к «колебаниям», когда вдобавок вся умственная атмосфера, которою дышало образованное общество, была насквозь пропитана скептицизмом.

Одно нужно сказать про церковно-елигиозные воззрения Екатерины II, что и в этих воззрениях сказалась ее властная натура, ничему не подчинявшаяся слепо, но любившая всем повелевать и во всем давать себе отчет.

1904 г.

Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Тайные общества и секты [Культовые убийцы, масоны, религиозные союзы и ордена, сатанисты и фанатики] автора Макарова Наталья Ивановна

Раздел 2. Религиозно-просветительские тайные

Из книги Византийцы [Наследники Рима (litres)] автора Райс Дэвид Тальбот

Церковные соборы по ересям Первый такой собор собрался в 325 году в Никее, чтобы обсудить арианскую ересь. Арий, влиятельный и образованный вероучитель, утверждал, что если Отец породил Сына, то, значит, было время, когда этого Сына не существовало, а потому он помещал Сына

Из книги Засекреченные линии метро Москвы в схемах, легендах, фактах автора Гречко Матвей

«Инквизиция» Екатерины II По пути от «Тургеневской» к «Китай-городу» вы тоже минуете места весьма страшные и тюремные. Гиляровский донес до нас воспоминания очевидца о посещении дома, некогда стоявшего на этом месте: «Квартира была в нижнем этаже старинного трехэтажного

Из книги О методах и приемах иностранных разведывательных органов и их троцкистко-бухаринской агентуры автора Заковский Леонид

В. Кандидов. Церковные шпионы японского империализма Статья в журнале «Спутник агитатора» № 14 за 1937 год. стр. 24–27Церковь, испытанный союзник и орудие всякой реакции и контрреволюции, является для иностранной, в частности японской, разведки одним из резервов ее шпионских

Из книги Новые мученики российские автора Польский протопресвитер Михаил

Из книги Москва в очерках 40-х годов XIX века автора Кокорев Иван Тимофеевич

Церковные торжества Москва – сердце России – была когда-то центром духовной и религиозной жизни. Поэтому нигде нет такого грандиозного количества церквей и монастырей. Нигде торжественные церковные праздники не сопровождаются такою пышностью и великолепием, как в

Из книги Иностранец на Мадейре автора Остальский Андрей Всеволодович

Глава 18. Религиозно-индустриальная революция Через Канисал, что значит по-португальски «тростниковое поле», лежит единственная дорога к мысу Сан-Лоренсу, где уже нет никакого жилья, даже туалетов нет (как я однажды смог убедиться на печальном опыте). Есть только дикая

Из книги Великая. История Екатерины II автора Коллектив авторов

А.П. Сумароков Слово На день Возшествія на престолъ Ея Величества, Государыни Императрицы Екатерины II Се день, егоже сотвори Господь! возрадуемся и возвеселимся вонь.О блаженный день, день освященный, благословеніемъ Вышняго опред?ленный нашему благополучію началомъ!

Из книги автора

Я.К. Грот Воспитание императрицы Екатерины II Художник Г. К. ГроотPазработка истории Екатерины II у нас только что начинается. До сих пор почти все наши суждения об этой государыне носили чисто панегирический характер; немногие попытки истории ее царствования на русском

Из книги автора

С.Н. Шубинский Домашний быт Екатерины II Художник Р. БромптонИмператрица Екатерина II в своей домашней жизни отличалась крайней простотой, доступностью и снисходительностью. Родившись в скромной обстановке небогатого княжеского двора в Штеттине, где отец ее был

Из книги автора

С.М. Соловьев Царствование Екатерины II

Из книги автора

Внутренняя деятельность Екатерины II 1. Общий характер и наиболее влиятельные люди. С самого вступления Екатерины II на престол обнаружилась сильная внутренняя деятельность правительства, какой не бывало со времен Петра Великого. Цель у Петра и у Екатерины была одна:

Из книги автора

Внешняя политика Екатерины II Нетрудно заметить, что внутренняя политика Екатерины II не стремилась возвратить русское общество к формам быта, существовавшим при Петре. Екатерина не подражала в этом Елизавете. Она желала широкой законодательной реформой поставить

Из книги автора

А.С. Лаппо-Данилевский Очерк внутренней политики императрицы Екатерины II Художник А. Рослин<…> Взгляды Екатерины на задачи властвования должны были отозваться на характере ее царствования. Недаром читала она лучшие произведения иностранной литературы: из них она

Из книги автора

Ф.В. Ростопчин Последний день жизни Императрицы Екатерины Второй и первый день царствования Императора Павла Первого Художник В. ДиккинсонBсe окружавшие императрицу Екатерину уверены до сих пор, что происшествия во время пребывания шведского короля в С.-Петербурге –

Из книги автора

В.О. Ключевский Значение царствования императрицы Екатерины Неизвестный художник XVIII в.Изложив главные явления царствования императрицы Екатерины II, попытаемся на основании результатов ее деятельности сделать ей историческую оценку Значение известной исторической

Виталий Воропанов

Национально-религиозный вопрос в судебной политике

Екатерины II*

Административно-судебная реформа, осуществленная правительством Екатерины II после 1775 г. и направленная на укрепление политической системы России, была неразрывно связана с процессами формирования крупных сословий, намеченными законодательством Петра Великого1. Создавая устойчивую структуру сословного общества, самодержавная власть стремилась обеспечить права подданных посредством включения специальных институтов в правоприменительный и правоохранительный механизм государства. Задачи унификации форм и типов государственного управления решались с учетом изученных исторических, культурных, географических особенностей всех областей империи. Имперский принцип социальной и правовой дифференциации рассматривался как фактор ослабления межсословных противоречий, сближения россиян с коренными жителями восточных провинций, оценивался как важный инструмент политики по отношению к народам, проживавшим близ российских границ.

Состав подданных разраставшегося государства оставался в последней трети XVIII в. чрезвычайно разнородным. Налаживанию широких связей среди населения способствовала спонтанная русификация, однако юридическое положение этнически, культурно, социально близких групп было различным. Преодоление исторически сложившейся фрагментарности осуществлялось путем упразднения особых «обществ» и укрупнения отдельных сословий. «Государственный либерализм» проявлялся в отказе от форсирования сословных процессов, в подтверждении «прав, преимуществ, вольностей, уставов и привилегий»2, действовавших в определенных регионах. Законодательное закрепление статусного положения части подданных обусловливало изменения в местном судоустройстве, объектной и территориальной компетенции местных судебных учреждений.

Опыт административной реформы приобретался правительством в исконных российских землях и на западных территориях, присоединенных к империи в начале 70-х гг. XVIII в. «Примерными» были избраны Тверская и Смоленская губернии, учрежденные указом от 25 ноября 1775 г.3 В 1776-1778 гг. последовали указы об учреждении еще 11 губерний4. Число судебных мест устанавливалось в соответствии с количеством и составом народонаселения, а также площадью провинций. Новая практика отбора кандидатов в судьи предполагала участие лиц, чьи моральнонравственные качества и социальное положение не вызывали сомнений у сословных избирателей и органов надзора5, что являлось, с точки зрения законодателя, залогом обещанного правосудия в «присутственных местах»6.

Этническая знать (от татарских мурз7 до молдавских бояр8), вливавшаяся в первое сословие империи, поступала в ведомство уездных и верхних земских судов, получив право на участие в выборах сословных заседателей в коллегии I и II инстанций. Замкнутость прибалтийского дворянства вызвала возражения императрицы, предложившей допустить к выборам кроме урожденных всех лиц благородного происхождения, проживающих в губерниях9. На взаимоотношения самодержавия с

* Статья подготовлена при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проект № 04-06-96020).

верхними социальными слоями влияли обстоятельства политической жизни. Достойными «по верности и способности» аристократами упраздненного Крымского ханства было позволено замещать вакансии в III инстанции - судебных палатах. «.. .Чтоб сим новым Нашим подданным путь к гражданской службе и к получению в оной чинов открыт был», - пояснил монарх10. Шляхта белорусских земель прошла фильтрацию после польского военно-политического возмущения в конце 80-х - начале 90-х гг.11 Приняв в управление земли, 400 лет принадлежавшие польской короне, Екатерина II не спешила распространить на них «Учреждения о губерниях» в полном объеме. Судоустройство в Литве и Белоруссии обусловливали политические интересы12.

Лица городских сословий находились в компетенции магистратов и ратуш. Древнее управление делами в городах Прибалтийского региона в 1763 г. закрепили жалованные грамоты13, но право выбора сословных судей в 1785 г. распространилось на всех горожан, отвечавших установленному цензу14. Определив условия формирования городского населения15, императрица последовательно утверждала в общественных отношениях этнокультурную и религиозную терпимость. Допустив к классным купеческим должностям мещан, не имеющих «никакого явнаго личнаго пороку», Екатерина II сообщила в январе 1785 г. Тамбовскому и Рязанскому генерал-губернатору о том, что в империи данный порядок распространяется не только на христиан всех конфессий, но иудеев, мусульман и язычников. «Всяк по званию и состоянию своему долженствует пользоваться выгодами и правами без различия закона и народа», -констатировал Правительствующий Сенат в очередном указе, отражая позицию самодержавного монарха16. Евреев монарх рекомендовал по возможности переселять в города с подчинением магистратам, «дабы люди сии не скитались во вред обществу, но производя торги и размножая рукоделия и ремесла, и себе прибыль и обществу пользу приносили»17. По делам духовной подсудности иудеи были подведомственны уездным и губернским кагалам18. «Выгоды», связанные с экономическими правами, отменялись с включением евреев в сословия19. Сохранив действие польских законов в западных губерниях20, императрица ослабила правовую дискриминацию представителей древней безгосударственной нации, «поелику», заявила Екатерина II, «войдя. в равное с прочими состояние, и платя в казну равныя подати, также и нося прочия наравне с

другими тягости, должны во всяком случае защищены и удовлетворены быть наравне с

прочими Ее Императорского Величества подданными» . К 1795 г. переход евреев в число купцов и мещан был разрешен в 10 губерниях. С 1 июля 1794 г. было

подтверждено двойное налогообложение иудеев, не вошедших ни в одно из российских

сословий. Исключение из их числа еврейского населения Крыма не распространялось

на раввинов.

Напоминая о важности складывания «третьего» сословия, открытии учреждений сословной подсудности в украинских «слободах и местечках», Екатерина II предупредила уполномоченных лиц, «чтоб отвращено было всемерно всякое

принуждение, паче же прикосновение к чьей-либо собственности; но чтоб добрая воля и убеждение в своей пользе служили руководством к составлению обществ мещанских и купеческих»24. «Раскольникам», испытывавшим социальные трения с «православными», было подтверждено право образования самостоятельных судейских коллегий25.

Поощряя развитие экономических связей областей империи с соседними странами, поселение и принятие подданства купеческими семьями, правительство предоставило корпоративно живущим этнорелигиозным группам горожан право решения своих дел в словесных судах на основе обычно-правовых норм. «Общества» численностью от 500 семей могли ходатайствовать об открытии отдельных ратуш. В южных губерниях привилегии получили армянские и греческие диаспоры. Образовав национальный магистрат и подчинив армяно-татарское население Астрахани государственному праву, верховная власть оставила «внутреннюю юрисдикцию» в «благоучреждение» торгового

сообщества, установив особый порядок разбора дел подданных с временно проживающими в Астрахани соплеменниками. Указ от 13 января 1765 г.

предусматривал организацию «Суда Астраханских азиат» с отдельными комнатами для

православных христиан, мусульман и индусов - «идолопоклонников» . На запрос генерал-губернатора в 1786 г. о возможности ввести армянских заседателей в областной магистрат и совестный суд монарх сослался на действующий закон, предоставлявший такое право27. Для христиан из-за Кавказского хребта, поступавших в ведомство

духовных властей православной и католической ветвей, планировалось основание новых

городов в соответствии с их расселением.

Указом от 1 сентября 1785 г. национальный магистрат, подчиненный Черниговскому губернскому магистрату, заменил суд греческого «братства» в Нежине. Обычное право по-прежнему применялось в словесных и третейских судах при решении споров подданных с иностранными греками29. «Воспорский» греческий магистрат с местопребыванием в Еникале получил казенное содержание30. В 1792 г. проживающие в Николаеве турки были поощрены льготами и государственными кредитами, возможностью строительства городской мечети и выбора национальных судей, применявших, по желанию диаспоры, нормы российского законодательства31.

Городовые суды Урала и Сибири не имели официальных отличий, предоставляя защиту обывателям независимо от их этнического происхождения и религиозной принадлежности, однако в Тобольском наместничестве указом от 9 декабря 1787 г. из компетенции магистратов были исключены торговые переселенцы из Средней Азии («ташкентцы» и «бухарцы») - таджики, узбеки, уйгуры, насчитывавшие в 1786 г. 2704

Сословными инстанциями для разбора дел сельского населения в 1775 г. были учреждены нижние и верхние расправы. Сфера объектной юрисдикции государственных судов унифицировалась. Ведомство расправ охватывало служилых людей старых сословий, включая однодворцев, пахотных солдат, сибирских дворян и детей боярских, казаков и национальные служилые общины, а также ямщиков, свободных крестьян всех разрядов, ясачные народы. Интересы государственного строительства требовали творческого вмешательства самодержавия в социальные процессы. Упрощая социальную структуру, монарх предписал принимать во время IV ревизии (1782 г.) документацию, «держась токмо того правила, чтоб состоящих под одним званием и в одном окладе государственных крестьян не разделять на многия особыя названия»33. Таким образом, в Астраханской губернии был упразднен особый статус «сходцев», «бобылей», «болдырей», «переведенцев» и детей новокрещенных лиц34. Массы различных переселенцев из Закавказья и Подунавья, как и северных уездов России35, поступали в ведомство расправ, образованных в южных губерниях36. В перспективе правительство стремилось максимально сблизить совокупность прав и обязанностей казенных крестьян всех этносов и вероучений.

Итак, комментируя закон, в 1782 г. уфимский генерал-губернатор повелел: «Ведомы да будут в нижних расправах. как все те жители кои высочайшего учреждения в 335-й статье имянованы, так и татара служилыя и платящие подати черкаса, мордва и черемиса, чуваша, тептяри и бобыли и естли еще какого звания народы в здешнем наместничестве обитают.»37 С учетом национально-культурной и социально-правовой разнородности обывателей губернское руководство сформировало коллегии сословных заседателей. Из 35 мест в расправах 10 было утверждено за представителями татарского населения, 6 - за депутатами от русских крестьян, включая староверов, по 5 - от тептярей и бобылей, мордовских, чувашских общин, по 1 - от однодворцев и украинцев. Отставной прапорщик и дворцовый крестьянин были включены в список без указания этнических избирателей38.

Кроме дисциплинарной и уголовной ответственности важным гарантом правосудия Екатерина II рассматривала религиозные чувства подданных. Первой

обязанностью лица, вступавшего в судейскую должность, стало принесение присяги, носившей сакральный характер и осуществлявшейся с участием священнослужителей для заседателей христианского и мусульманского вероисповедания39. Неизменным атрибутом судебных помещений вкупе с «зерцалом» и бессистемным собранием нормативных актов, являлись святые образа, апеллировавшие к совести православных судей40. Приверженцы ислама хранили в «присутствии» Коран41.

До образования областей коронная администрация собирала объективные и точные сведения о происхождении, численности, культурных особенностях коренных народов42. Принимая во внимание компактное проживание автохтонного населения, верховная власть обеспечила культурно обособленным группам подданных благоприятные условия для участия в государственной жизни. В частности, в нижних расправах на территории Северного Приуралья и Западной Сибири указами было закреплено обязательное представительство марийского, удмуртского, ханты-мансийского и татарского населения. Депутаты от национальных общин вводились губернским руководством в

коллегию суда II инстанции.

Наиболее многочисленная народность Урала насчитывала к концу XVIII в. до 190 тыс. чел.44 В общественном строе башкиры обладали особым объемом прав и повинностей, их статус формально мог быть распространен на представителей иных этносоциальных групп45. Приняв в декабре 1780 г. в управление десятки башкирских деревень, Вятский наместник ограничил компетенцию нижних расправ и земской полиции, повелев соотносить законодательство с нравами и обычаями народа. Подробные сведения были запрошены в оренбургской администрации46.

Близкими по правовому положению к башкирам являлись мещеряки, несшие службу в иррегулярных войсках. Учитывая плотность расселения и особенности «состояния» народов в январе 1782 г. Екатерина II предписала Уфимскому наместнику И.В. Якоби определить их в ведомство отдельных судов и ввести дополнительных заседателей в состав земской полиции47. Между тем, естественная разобщенность служилых, торговых, ясачных, чемоданных татар, составлявших четверть жителей края48, облегчала правительству задачи унификации правосудия.

К 1785 г. на Южном Урале были открыты 5 нижних расправ общей и 5 -специальной подсудности49, где башкиры замещали 80 % вакансий. В четырех уездах действовало по 2 расправы, получившие порядковые номера. Именование по национально-сословному признаку возбранялось. Башкирские депутаты занимали 25 % (5 из 20) мест в Уфимской и Оренбургской верхней расправах, 100 % (2) - в совестном

Подобным образом после 1781 г. были организованы расправы в трех украинских губерниях с тем, чтобы казаки, «имея заседателей из между себя избираемых, тем паче обнадеживалися в целости своей и в праве их судимым быть от равных себе»51. Вопросы о недвижимости зажиточного казачества, обладавшего собственностью на «шляхетских» правах, были также переданы в ведение расправ52. Компетенция, должности в украинских судах приводились в соответствие с общеимперскими нормами53.

В то же время, способствуя принятию новых учреждений, законодатель, отчасти, сохранил действие сложившейся системы права в украинских, белорусских, литовских землях, а также в северо-западных провинциях с финноязычным населением, отметив, что из Шведского уложения 1736 г. «не только заседатели в судах сельские, по Высочайшим Учреждениям выбираемые, но и сами крестьяне или сельские жители, яко знающие грамоте, могут почерпнуть порядочное о делах понятие»54. Обязательность соблюдения норм шведского права распространялась на III инстанцию55.

Задачи делопроизводства облегчали переводчики, предусмотренные в штате не только административных, но и судебных учреждений западных и южных губерний56. Известно, что переводчики были введены в канцелярии пяти пермских расправ57. В

Слободской расправе Вятской губернии работал переводчик с марийского, в Нолинской - удмуртского языка58. В Южном Приуралье трудились тюркоязычные служащие59.

При назначении председателей расправ учитывалось понимание чиновниками культурных особенностей членов коллегии и подсудного населения. В Бирск и Челябинск наместник направил людей, отобранных им «по способности и по сведениям башкирских и мещерякских обычаев и обрядов, находя достойными быть расправными судьями». В частности, А. Михайлов вырос в среде башкир и «достаточное приобрел сведение как в знании их языка, так и во всех нравах и оборотах», прослужив в центре Исетской провинции с 1746 г.60, оставаясь председателем Челябинской 2-й расправы до июня 1794 г.61 Уфимский судья М. Бекчурин до назначения работал переводчиком тюркских языков62. В Березовскую расправу был послан «сын боярский» А. Кашпирев, не имевший табельного чина, но длительное время занимавшийся приемом ясака среди

Инструктировав И. В. Якоби для решения государственных задач в Иркутском и Колыванском наместничествах, Екатерина II напутствовала: «Все, что по бытности вашей в должности генерал-губернатора Уфимскаго предпринято было, относительно ласковаго обращения с народами, ту губернию населяющими, Мы подтверждаем, и ныне соизволяя, чтоб вы всемерное старание приложили соединить сии народы с российским совершенным доброхотством.». Вакансии рекомендовалось замещать с учетом сложившейся племенной иерархии64 из числа «честных, благоразумных, ревнивых и безпорочных людей»65. Аборигенов, избранных съехавшимися в губернский центр родоначальниками, наместник наставил исполнять обязанности заседателей, «боясь

сердцеведца Бога и закона, стыда и поношения от граждан за всякое прегрешение

против должности и правды» .

Практические успехи местной администрации во взаимодействии с племенными лидерами предопределялись степенью освоения региона государственной властью. Наибольшие трудности испытало руководство удаленных сибирских областей. Обеспечивая формальное представительство населения, искусственно вовлеченного в официальные правоотношения, чиновники занимались разъяснением тунгусам, корякам и чукчам значения законов и проводимой реформы, преимуществ суда в расправах перед воеводским судом. Одной из первостепенных задач, поставленных перед служащими, являлось распространение знаний русского языка и грамотности. Меры, предпринимавшиеся против самовольного оставления учреждений, сводились к лишению права избираться впредь67. Тобольская администрация предложила

организацию в «ясачных» уездах разбора в собраниях важных дел чиновниками с

участием старшин и переводчиков.

Государство признало многообразие форм обычного правосудия, упорядочив юридический быт крестьян учреждением словесных судов69. В Западной Сибири высшая администрация ввела волостные суды70. Правомочия в разборе гражданских и маловажных уголовных дел коренных сибиряков были закреплены за органами традиционного управления, что способствовало выделению «князцов» и старшин из племенной среды71.

Вне единой системы судов оставалось казачество, преимущественно расселенное на широком пространстве имперских границ, зависевшее от комендантов линейных крепостей и войсковых канцелярий. Войско Донское, включенное в Азовскую губернию, монарх оставил «при всей его собственности» и «благозаслуженных правостях»72. Функции управления и суда в Уральском войске после подавления бунта были вручены атаману и старшинам, контролируемым из Оренбурга.

Важным для правительства являлось обеспечение эффективного контроля над кочевым населением и урегулирование отношений с пограничными народами.

Верховная власть определила новые места проживания для калмыков Поволжья и ногайцев Предкавказья74, не вмешиваясь в систему традиционного управления и суда,

приняла калмыков, возвратившихся из Китая, оценив обоюдность интересов с Поднебесной империей, нерешенность территориальных вопросов75, и предписала «скланивать ласкою» калмыцкие дючины на Южном Алтае к выплате натуральных сборов76, позаботилась об увеличении штатного числа переводчиков и толмачей в пограничных районах77. Разбор жалоб между казахами Среднего жуза, допущенными кочевать на территорию государства, и россиянами до образования земской полиции И. В. Якоби поручил линейным командирам и губернским чиновникам78. Вековая полицентричность власти в степи не позволяла прекратить разбойные набеги с угоном

скота и увозом людей.

Екатерина II требовала от местной администрации проДуманных действий по обеспечению интересов России и безопасности внутренних областей. Особые усилия приложила оренбургская администрация, организовавшая в 1786-1787 гг. Пограничный

суд, а также три расправы в Малой «Орде», наделенные судебно-полицейскими

полномочиями.

Суд в составе 2 офицеров, 2 купеческих, 2 сельских и 7 казахских заседателей возглавил обер-комендант. Вакансии сельских депутатов заместили башкирский и мещерякский старшины, казахских - представители от «поколений» Алим-улы, Бай-улы, Жетыру81. Обеспечением правосудия правительство рассчитывало прекратить неконтролируемые конфликты соседей, вовлекая казахов в правовые отношения с россиянами. Привычному для народа разбору дел на основе обычного права была придана форма гражданского суда, получившего поддержку правоохранительных органов. Сотрудничество губернских и степных органов власти должно было способствовать общественному порядку, обезопасить торговые пути, выгодные российскому и казахскому населению.

Общая сумма материальных поощрений, выделенных знати администрацией О.А. Игельстрома (1784-1792, 1796-1798 гг.) сверх штатных расходов, составила 31871 р. 68 коп.82 В линейных поселениях продолжалось строительство мечетей. В степи посылались муллы83. Увеличением роли ислама в общественной жизни казахов верховная власть надеялась ускорить религиозно-нравственное развитие народа, поставленное в зависимость от мусульманских центров России. Таким образом, наместник организовал устойчивое взаимодействие губернского руководства с родоплеменной знатью, вступив в сложный процесс урегулирования внутрижузовых отношений, образования единых контролирующих центров в степи с одновременным усилением влияния Российской империи. Самодержавие сделало попытку перевода кочевых лидеров на службу с ответственностью за исполнение властных полномочий, совершенствуя общественные связи и правоотношения, последовательно внедряя в степи элементы государственности.

Проявляя заботу об укреплении Кавказской линии, монарх рассматривал способы приведения безгосударственных этносов «в ближайшее знакомство и теснейшую связь с прочими. подданными», рекомендовав привлекать «подгорные народы» к выбору судей, создать школу по изучению местных языков84, принять меры к христианизации85 и исламизации язычников с учетом опыта оренбургских мулл, ужесточить контроль за деятельностью военных начальников. Знакомясь с результатами политики в Южном Приуралье, императрица наставляла чиновников в Предкавказье: «.Правосудием и справедливостью нужно приобресть их к себе доверенность, кротостию смягчать их нравы, выигрывать сердца и приучать их более обращаться с русскими», «распространять убеждением благоустройство и законы Наши, кои Мы им дать готовы к их собственному спокойствию, тишине и благоденствию». В Кабарде монарх предложил ввести в качестве судебных органов родовые расправы в составе «лучших» людей без участия офицеров, «по примеру тому, как с пользою заведены в Оренбурге между киргизцами», обещая обеспечить учреждения денежными выплатами. Пограничный суд в составе представителей родов и чиновников предполагался в Моздоке или

Екатеринограде. Измена присяге, убийство и разбой подлежали суду II инстанции по законам Российской империи86.

К концу правления Екатерины II была создана принципиально новая правоприменительная система. Административно-территориальное устройство, число и местоположение судебных учреждений в новоприобретенных западных и южных областях пересматривались и оптимизировались до ноября 1796 г.87 Законодательство свело фрагментарное население в сословное ведомство судов, магистратов и расправ. Самодержавие решило вопрос о порядке формирования судейского состава путем привлечения широких масс подданных к участию в государственной жизни, предоставив общественным объединениям формально равные возможности.

Религиозная и социальная близость, этническое родство членов коллегий с фигурантами дел являлись несомненным преимуществом новых учреждений. Судебные депутаты стали важным звеном между верховной властью и населением, отправляя

правосудие «именем и властию» монарха на основе выработанного единого или

санкционированного в империи законодательства. Однородность социального происхождения облегчала принесение жалоб на неправомерные действия должностных лиц, что укрепляло веру обывателей в значение и силу государственного права. Выборы усилили процесс амальгамации родовой знати в государственные структуры, благоприятствовали росту престижа лидеров, отмеченных отличиями.

Индивидуализация судоустройства в регионах обусловливалась компактностью проживания и статусным положением этнических групп. Сословное правосудие сглаживало социальные противоречия в полиэтничной и многорелигиозной среде. Узкосословные ограничения в правомочиях судей наиболее полно обеспечивали охрану законных интересов, личной и имущественной безопасности «граждан». Действие государственного права смягчало многообразие форм обычного правосудия.

Первый опыт сотрудничества подданных с государственной властью имел противоречивые результаты. Судьи не имели минимального образования и оставались под влиянием традиционного мировоззрения. Злоупотребление сельских заседателей должностями объяснялось стремлением удовлетворять семейно-клановые, узкогрупповые интересы. Преодоление правовой обособленности и общинной замкнутости крестьянского «мира», имевших прочную основу, требовало длительного времени. Во многом патриархальный характер сохраняли взаимоотношения национальных депутатов с рядовыми соплеменниками89. Жители зауральских губерний в наибольшей степени оставались «статистами», проявляли пассивность в конкуренции с чиновниками и применении законных полномочий90. Важным фактором инертности сибиряков стали особенности генезиса волостного общества - искусственность административных границ, социальная, культурно-бытовая, религиозная разобщенность, подвижность населения, вызванные незавершенностью колонизационных процессов, ростом контингента ссыльнопоселенцев, устойчивой автономностью аборигенов91, не воспринявших либеральных идей самодержавия.

Вместе с тем, монарх, позаботившийся о бюджетных выплатах в пользу «нерационально» расширенных судебных штатов, способствовал достижению социально-политической стабильности в стране, пережившей «пугачевщину» на востоке, народные волнения и мятежи знати на западе, складыванию условий для обновления традиционного мировоззрения и правосознания, развитию единой правовой культуры. Втягивание в официальное правовое поле социальных масс создавало в перспективе возможности для прогрессивной перестройки судебной системы.

В ноябре 1796 г. эпоха «государственного либерализма» прервалась. Император Павел I отказался от искусственного приобщения народов России к судебной практике. Судебная система была упрощена в интересах централизации управления и сокращения расходов. Изменения повлекли кардинальное усиление социальной роли бюрократии,

лишенной сдерживающих институтов судебных представителей. В Прибалтике, Украине и Белоруссии были восстановлены дореформенные суды92. Администрация восточных областей столкнулась с проблемой «языковых» барьеров93. Оренбургский пограничный суд, не получивший в сложных политических условиях признания степного населения, в 1799 г. был включен в Комиссию пограничных дел94, казахские расправы упразднены в ноябре 1803 г.95

Опыт функционирования учреждений Екатерины II составил от 12 лет в сибирских до 20 лет в европейских губерниях.

Примечания

1 См.: Ефремова Н.Н. Судебные реформы в России: традиции, новации, проблемы // Государство и право. 1996. № 6. С. 85-87; Каменский А.Б. От Петра I до Павла I. Реформы в России XVIII века. Опыт целостного анализа М., 2001. С. 439-454; Мигунова Т.Л. Российский суд во второй половине XVIII века. Н. Новгород, 2001.

2 Полный свод законов Российской Империи I. (ПСЗ РИ). Т. XVI. № 11904.

3 ПСЗ РИ I. Т. XX. № 14400.

4 Там же. № 14500, 14525, 14590, 14594, 14603.

5 ПСЗ РИ I. Т. XVII. № 16297; Т. XXII. № 16187. Ст. 62-64; № 16188. Ст. 49-51.

6 ПСЗ РИ I. Т. XVI. № 11989.

7 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 15936.

8 ПСЗ РИ I. Т. XXIII. № 17018.

9 Там же. № 17459.

10 ПСЗ РИ I. №. XXII. № 15988.

11 ПСЗ РИ I. Т. XXIII. № 17079.

12 ПСЗ РИ I. Т. XIX. № 13977; Т. XXIII. № 17264.

13 ПСЗ РИ I. Т. XVI. № 11904, 11932, 12049-11052.

14 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16256.

15 См.: Лавринович М. Создание социальных основ империи в XVIII веке: законодательные практики в отношении городского населения России и их западноевропейские источники // АЬ ітрегіо. 2002. № 3. С. 117 - 136.

16 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16391.

17 ПСЗ РИ I. Т. XXIII. № 17327. П. 3.

18 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15436.

19 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16391.

20 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15359; Т. XXIII. № 17112.

21 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16391.

22 ПСЗ РИ I. Т. XXIII. № 17224.

23 Там же. № 17340.

24 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15265.

25 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16238.

26 ПСЗ РИ I. Т. XVII. № 12307.

27 ПСЗ РИ I. Т. Т. XXII. № 16356.

28 Там же. № 16194; Т. XXIII. № 17010.

29 ПСЗ РИ I. Т. XXIII. № 16746.

30 Там же. № 17348.

31 Там же. № 17039.

32 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16953; РГАДА (Российский государственный архив древних актов) Ф. 24. Оп. 1. Д. 60/2. Л. 21 об.

33 ОГАЧО (Объединенный государственный архив Челябинской области). Ф. 44. Оп. 1. Д. 3. Л. 128 об.

34 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16095.

35 ПСЗ РИ I. Т. XXIII. № 17010, 17048, 17147.

36 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15700; Т. XXII. № 16195; Т. XXIII. № 16898, 17300, 17514.

37 ЦГИА РБ (Центральный государственный архив Республики Башкортостан). Ф. 346. Оп. 3. Д. 1. Л. 3 об.

38 Там же. Л. 1-3.

39 ГАКО (Государственный архив Кировской области). Ф. 582. Оп. 44. Д. 237. Л. 85; Ф. 583. Оп. 603. Д. 171. Л. 54; ГАСО (Государственный архив Свердловской области). Ф. 8. Оп. 1. Д. 1925. Л. 96; ОГАЧО Ф. 1. Оп. 3. Д. 10. Л. 40; Ф. 15. Оп. 1. Д. 814. Л. 4.

40 ГАТО (Государственный архив Томской области). Ф. 50. Оп. 1. Д. 1032. Л. 12; ОГАЧО. Ф. 15. Оп. 1. Д. 1379.

41 ОГАЧО. Ф. 115. Оп. 1. Д. 99. Л. 11-12.

42 ГАПО (Государственный архив Пермской области). Ф. 316. Оп. 1. Д. 78. Л. 24-57.

43 ГАПО Ф. 290. Оп. 1. Д. 6. Л. 2-3; Марченко В.Г. Управление и суд у малых народов Севера Сибири и Дальнего Востока: Дис. ... канд. ист. наук. Томск, 1985. С. 68-69.

44 См.: Кабузан В.М. Народы России в XVIII в. Численность и этнический состав. М., 1990. С. 243-244.

45 См.: Рахматуллин У.Х. Население Башкирии в Х"^-Х"^П вв. М., 1988; Юлдашбаев Б.Х. Проблемы нации и политическое положение башкир в составе царской России. Уфа, 1979.

46 ГАКО. Ф. 583. Оп. 600. Д. 10. Л. 1-2 об., 43-43 об.

47 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15324.

48 См.: Кабузан В.М. Народы России в первой половине XIX в. Численность и этнический состав. С. 187.

49 ОГАЧО. Ф. 44. Оп. 1. Д. 38. Л. 6; ЦГИА РБ. Ф. 346. Оп. 3. Д. 1. Л. 3.

50 ЦГИА РБ Ф. 1. Оп. 1. Д. 17. Л. 124-198.

51 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15265.

52 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16082.

53 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15385, 15478; Т. XXIII. № 16991.

54 ПСЗ РИ I. Т. XVIII. № 12848; Т. XX. № 14842; Т. XXII. № 16507.

55 ПСЗ РИ I. Т. XXIII. № 16828.

56 Там же. № 17526; Т. XLШ. № 17494.

57 ГАПО. Ф. 316. Оп. 1. Д. 67. Л. 5-8.

58 ГАКО. Ф. 583. Оп. 4. Д. 949. Л. 6; Д. 82.

59 ОГАЧО. Ф. 115. Оп. 1. Д. 40. Л. 27-27 об.

60 ЦГИА РБ. Ф. 346. Оп. 3. Д. 1. Л. 1 об.-3 об.

61 ОГАЧО. Ф. 115. Оп. 1. Д. 58. Л. 107.

62 ЦГИА РБ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 17. Л. 154.

63 ТФ ГАТО (Тобольский филиал Государственного архива Тюменской области). Ф. 341. Оп. 1. Д. 63. Л. 48-49.

64 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15673.

65 РГАДА. Ф. 24. Оп. 1. Д. 62/3. Л. 105.

66 Там же. Д. 62/1. Л. 151-152.

67 Там же. Д. 62/2. Л. 106-108 об.; 153-156.

68 Там же. Д. 60. Л. 210.

69 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15115; Т. XXII. № 16603.

70 См.: Миненко Н.А. Русская крестьянская община в Западной Сибири. XVШ-XIX вв. Новосибирск, 1991. С. 129.

71 ПСЗ РИ I. Т. XXI № 15675; Т. XXII № 16165; Т. XXIII № 16829.

72 ПСЗ РИ I. Т. XX. № 14252.

73 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15813; Т. XXII. № 16355.

74 ПСЗ РИ I. Т. XXI. № 15830; Т. XXIII. № 17401.

75 ПСЗ РИ I. Т. XVI. № 11931; Т. XXI. № 15673; Т. XXIII. № 16937.

76 РГАДА. Ф. 24. Оп. 1. Д. 33. Л. 63-65 об.

77 ПСЗ РИ I. Т. XIX. № 13489, 14000; Т. XXI. № 15673.

78 РГАДА. Ф. 24. Оп. 1. Д. 60/1. Л. 177-177 об.

79 Там же. Д. 62/1. Л. 35 об.; Д. 66. Л. 5-5 об., 8-9; Кабульдинов З.Е. О набегах казахов Среднего жуза на

внутреннюю сторону. Омск, 2001. С. 9.

80 ГАОО (Государственный архив Оренбургской области). Ф. 6. Оп. 10. Д. 1633. Л. 5-9 об.; Ф. 54. Оп. 1.

81 См.: Материалы по истории Казахской ССР. М.; Л., 1940. Т. IV. С. 487.

82 См.: Мейер Л. Киргизская степь Оренбургского ведомства // Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами генерального штаба. СПб., 1865. Т. 10. С. 26.

83 См.: Материалы по истории Казахской ССР. С. 124.

84 ПСЗ РИ I. Т. XXII. № 16194.

85 ПСЗ РИ I. Т. XXIII. № 17117, 17144.

86 Там же. № 17025.

87 Там же. № 17526.

88 Там же. № 17112.

89 См.: Воропанов В.А. Практика местного правосудия: государственные суды для сельских обывателей Оренбургской губернии в последней четверти XVIII - начале XIX в. // АЬ трепо. 2002. № 3. С. 137160; Шакурова Ф.А. Башкирская волость и община в середине XVIII - начале XIX в. Уфа, 1992. С. 67.


28 июня 1762 г. в результате государственного переворота власть перешла к Екатерине 11, которая объявила указ Петра III 21 марта 1762 г. «святотатственным посягательством» на церковные имения, «неполезным учреждением, которое учинено без всякого порядка и рассмотрения». Императрица заверяла духовных деятелей в отсутствии у нее «намерения и желания присвоить себе церковные земли». 12 августа 1762 г. она подписала указ о возвращении всех вотчин духовенству. Но это был тактический ход. Стремясь успокоить духовенство, Екатерина II действовала осмотрительно и осторожно, подготавливая широкомасштабную программу секуляризации церковных имений.

27 ноября 1762 г. указом императрицы была образована Комиссия о духовных имениях, по своей значимости приравненная к коллегии, под председательством действительного тайного советника Г.Н.Теплова в составе обер-прокурора Св. Синода А.С.Козловского, трех высших иерархов Церкви и трех наиболее влиятельных вельмож из духовных и светских лиц 224 . 29 ноября 1762 г. последовала специальная инструкция, которая определяла ее компетенцию и порядок деятельности; инструкция обязывала Комиссию составить описи монастырской синодальной, церковной и архиерейской земельной собственности, и зафиксировать крестьянские повинности. Комиссия составила об этом основной законопроект, разъясняющий положения и другие нормативные акты, которые легли в основу реформы церковного землевладения.

1762 год был отмечен небывалым размахом волнений монастырских крестьян. Поводом к волнениям явилась отмена Екатериной II указа Петра III об отобрании монастырских земель и крестьян в казну. На подавление волнений были направлены воинские команды. В августе 1762 - июле 1763 гг. были изданы указы о принятии мер к прекращению волнений монастырских крестьян. В числе этих мер было некоторое сокращение повинностей крестьян.

Непосредственное проведение секуляризации церковных имений было возложено на Коллегию экономии, воссозданную 12 мая 1763 г. 225 , действующую согласно специальной инструкции от 6 июня 1763 г. На места были посланы 77 обер-офицеров, которые составили подробные описания монастырских владений.

26 февраля 1764 г. вышел указ о секуляризации церковных владений - в большинстве в великорусских епархиях 226 . Все имения Синода, архиерейских кафедр и монастырей поступали в казну и передавались в управление Коллегии экономии. Численность монастырей сократилась втрое, разделенных отныне на штатные (взятые на содержание государством) и заштатные, которым предстояло существовать «собственным иждивением». Указом 10 апреля 1786 г. была проведена секуляризация монастырских имений в Киевской, Черниговской и Новгород-Северской, а указом от 26 апреля 1788 г. - в Екатеринославской, Курской и Воронежской епархиях- 27 . (О секуляризации монастырских имений см. в гл. 3. «Монастыри и монашество».)

Секуляризация церковных земель лишила церковную оппозицию ее материальной базы. Последней вспышкой церковной фронды явилось выступление в защиту старых (досинодальных) порядков (особенно против секуляризации церковных имушеств) митрополита Ростовского и Ярославского Арсения Мацеевича.

Митрополит Арсений был яркой и одаренной личностью в русской церковной иерархии. Он не мирился с вторжением светских властей в церковные дела. Мацеевич неоднократно посылал в Синод «доношения» против политики правительства по отношению к Православной Церкви. Последнее его «доношение» от 10 марта 1763 г. было направлено против вторжения представителей светской власти в хозяйственные дела его епархии. А еще в феврале 1763 г. в ростовском соборе Мацеевич совершил обряд «отлучения» против «восстающих на церкви Божии», на их «советников», а также и на тех, кто покушался на церковные имения (имелась ввиду предстоящая их секуляризация).

За свои выступления Мацеевич был вызван на суд в Синод. Он был лишен сана и сослан в Николо-Корельский монастырь. Но он продолжал свои протесты и нашел сочувствующих среди северного монашества. В 1767 г. по доносу его судили вторично. Приговор, вынесенный Мацеевичу в соответствии с указом Екатерины II, гласил: «1) Лишить монашеского звания; обряд рас-стрижения совершить в самой губернской (Архангельской. -В.Ф.) канцелярии; 2) одеть в мужицкую одежду и переименовать в Андрея Враля; 3) сослать на вечное и безысходное содержание в Ревель под неусыпный надзор; 4) бумаги, чернил и даже береста (!) ему не давать; 5) не допускать к нему ни под каким видом никого. И, одним словом, так его содержать, чтобы и караульные не только о состоянии его, но ниже и о сем его гнусном имени не знали». Караульных солдат предписано было взять из местного гарнизона, в большинстве не знающих русского языка 228 . Арсений Мацеевич умер в каземате 28 февраля 1772 г. Расправа над ним произвела устрашающее впечатление на русских иерархов.

В Сибири велось следствие против митрополита Тобольского и Сибирского Павла (Канюшкевича), в котором видели «врага» секуляризации церковных имений. Дело было основано на подозрениях, которые не оправдались. Он также подвергся суровым репрессиям и в итоге был лишен кафедры и отправлен «на покой» в Киево-Печерскую лавру.

В связи с секуляризацией с приходов были сняты некоторые прежние платежи в пользу архиерейских домов. Как сообщает

А. В.Карташев, Екатерина «вела разведку и о других архиереях, недружелюбно встретивших секуляризацию» 229 .

Таковы были суровые меры просвещенной монархини к иерархам, противящимся ее воле. Кредо Екатерины II, высказанное ею еще в 1761 г.: «Уважать веру, но никак не давать ей влиять на государственные дела» 230 . По вступлении на престол в речи к Синоду она прямо и без обиняков заявила, что архиереи не только служители алтаря и духовные наставники, но в первую очередь «государственные особы», ее «вернейшие подданные», для которых «власть монарха выше законов евангельских».

Были приняты меры к улучшению положения приходского духовенства. Указами 1764-1765 гг. отменялись все «окладные сборы», которые приходское духовенство обязано было платить архиерею, отменялись или закреплялись жесткими тарифами обременительные подати за поставление, за переводы с должности. Отныне епископат переходил на казенное содержание от доходов секуляризованных церковных имений, «архиерейское тягло» осталось в прошлом. Архиереям запрещалось лишать священнослужителей сана без разрешения Синода, применять телесные наказания (указы 1765-1766). Изменился и характер архиерейского суда: вместо кары устрашающей и публичной, насилий, унижавших достоинство духовного лица, в практику вошли наказания исправительные, «келейные» по соображениям поддержки авторитета духовных лиц. Но «традиционный дух властительства по-прежнему царил в архиерейских домах» 231 . Наряду с этим в 1784 г. последовал новый «разбор» духовенства: снова было предписано (как и в былые «разборы») «безместных» священно- и церковнослужителей приписывать к податным сословиям, а «годных» (к воинской службе) сдавать в рекруты.

Изданный в 1773 г. указ провозглашал Синоду принцип веротерпимости. «Как Всевышний Бог терпит на земле все веры, - говорилось в указе, - то и Ее Величество из тех же правил, сходствуя Его святой воле, в сем поступать изволит, желая только, чтобы между ее подданными всегда любовь и согласие царили» 212 . Мусульмане получили свободу строить мечети и свои духовные школы, а муллам было даже назначено и содержание из казны, равно как и буддийским ламам. (Указы 1788 и 1794 гг. 211)

Павел I в начале своего царствования ввел ряд льгот для духовенства. По восшествии на престол 6 декабря 1796 г. Павел I, по ходатайству Св. Синода, своим первым указом освободил духовных лиц от телесного наказания за уголовные преступления в гражданских судах до момента лишения сана, так как наказание, «чинимое в виду тех самых прихожан, кои получали от них спасительные тайны, располагает их к презрению священного сана» 214 . В тот же день Павел I издал указ о приведении к присяге на верность императору и крепостных крестьян, чего ранее не бывало. Многие крестьяне восприняли его как закон, освобождающий их от крепостной зависимости. В конце 1796 - начале 1797 гг. прокатились массовые крестьянские волнения, которыми были охвачены 32 губернии. К бунтующим крестьянам присоединился и ряд приходских священников. 29 января 1797 г. Павел I издал Манифест, в котором говорилось: «Духовные, наипаче же священники приходские, имеют обязанность предостерегать прихожан своих противу ложных и вредных разглашений и утверждать в благонравии и повиновении господам своим, памятуя, что небрежение их о словесном стаде, им вверенном, как в мире сем взыщется начальством их, таки в будущем веке должны будут дать ответ пред страшным судом Божиим» 235 .

1 мая 1797 г. издано «Обращение» к архиереям, дабы они «за поведением священно- и церковнослужителей имели строгое наблюдение, стараясь всемерно предупреждать и отвращать народные возмущения». Указывалось, чтобы тех пастырей, которые приведут в послушание толпу, «отмечать пристойными почестями или переводить их на выгоднейшие места». Если же, наоборот, «будет примечено хотя бы только подозрение к наклонению крестьян к возмущению, то такового немедленно брать в консисторию и приход поручить другому, для увещевания же крестьян посылать надежнейшего священника» 236 . Были подтверждены указы Екатерины II, запрещавшие священникам писать челобитные для крестьян. Характерно, что указ 1798 г. об отмене права выбора прихожанами приходских священников мотивирован и таким обстоятельством: «По происшедшим в некоторых губерниях ослушаниям крестьян противу своих помещиков мшиие из священников и церковнослужителей вместо того, чтобы подолгу их, правилами церковными и регламентом духовным предписанному, наставлять прихожан своих благонравию и повиновению властям, над ним поставленным, сами к противному тому подавали повод». В 1800 г. вновь были ведены телесные наказания для приходского духовенства, отмененные указом 6 декабря 1796 г.’’ 7

Однако прочие льготы и облегчения для сельского духовенства были сохранены и установлены новые. Увеличены земельные участки сельским приходам, на 112% увеличено жалованье от казны приходским священникам, были приняты меры к призрению и обеспечению вдов и сирот священников. В 1797 г. все духовное сословие было освобождено от сборов на содержание полиции. Царские милости распространились и на епархиальное духовенство. Расходы казны на содержание епархии возросли с 463 тыс. до 982 тыс. руб. В 1797 г. были удвоены размеры земельных участков архиерейских домов, а также дополнительно выделены мельницы, рыбные ловли и пр. угодья.

В 1800 г. Павел I ввел награждение гражданскими орденами духовных лиц за особые заслуги. Первым был награжден митрополит Московский Платон (Левшин). Рассказывают, что он умолял Павла не удостаивать его этой чести и дать возможность «умереть архиеерем, а не кавалером», но в конечном счете, чтобы «не прогневить» монарха, принял эту награду. Но будучи неуравновешенного и вспыльчивого нрава, Павел часто подвергал и высоких духовных особ опале. Так, среди них пострадал выдающийся церковный деятель митрополит Новгородский и С.-Петербургский Гавриил (Петров) только за то, что к нему благоволила Екатерина II. Павел оставил за ним только Новгородскую кафедру, с которой он в 1799 г. вынужден был уйти «на покой».

В коронационном манифесте 5 апреля 1797 г. Павел I объявил себя главой Русской Православной Церкви 218 . Это потом было закреплено в «Своде законов Российской империи» (1832 г.). Его статья 42-я (Т. I, ч. 1-я) гласила: «Император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов и блюститель правоверия и всякого в Церкви святого благочестия».

При Павле I провозглашена веротерпимость к «раскольникам». Разрешена свободная деятельность старообрядческой церкви. Старообрядцам возвратили отобранные у них книги. Но предусматривались наказания для уклонявшихся в раскол.

Проявлялась терпимость к униатам Белоруссии и Правобережной Украины: Киевская, Минская, Житомирская и Брацлавская епархии были предупреждены о том, что нельзя силой обращать униатов в православную веру. Священников, нарушивших этот запрет, лишали приходов. В 1798 г. был учрежден Департамент римско-католического исповедания. В ведении его находились как католики, так и униаты, за которыми признавалась свобода вероисповедания.

Павел I проводил благожелательную политику по отношению к католичеству. Он охотно отозвался на просьбу ликвидированного Наполеоном в 1798 г. при захвате о. Мальты Ордена Иоаннитов принять их под свое покровительство. Став магистром Мальтийского ордена, Павел наградил орденом святого Иоанна Иерусалимского некоторых епископов, а придворных священников возвел в звание кавалеров ордена.

Павел дал приют иезуитам, позволив им избрать своего викария в России. В 1799 г. Павел благосклонно принял генерала иезуитского ордена пастора Гавриила Грубера, который добился от него разрешения для иезуитов открывать «богоугодные заведения» в Петербурге. В 1800 г. иезуитам был передан в Петербурге католический храм св. Екатерины, при котором была основана иезуитская коллегия. Возможно, не без внушений Грубера Павел проникся идеей воссоединения католической и православной церквей. План Грубера (о воссоединении церквей) Павел направил в Синод. Первоприсутствовавший в Синоде митрополит С.-Петербургский Амвросий (Подобедов), решительно выступил против предложения иезуита. Амвросия поддержал весь Синод. Поскольку еще в 1773 г. орден иезуитов был запрещен папой Климентом XIV, Павел добился от папы Пия VII издания 7 марта 1801 г. буллы о восстановлении иезуитского ордена в пределах России. Она вступила в силу уже при Александре I.