Барон Унгерн. Биография. Барон Унгерн: царский офицер, который стал богом Плен и казнь

- А вот вам, Петр, действительно пора возвращаться.
Я огляделся.
- А куда, собственно говоря?
- Я покажу, - сказал барон.
Я заметил в его руке тяжелый вороненый пистолет и вздрогнул.
Виктор Пелевин. Чапаев и пустота.

В Эстонии на шоссе Хаапсалу-Рохукюла на расстоянии приблизительно 7 км от города от Хаапсалу находятся развалины замка Унгру (Ungru loss ). Этот замок когда-то принадлежал Унгернам - древнему роду остзейских немцев. Аристократическая семья владела этими землями с 1532 года, а основателем рода называют рыцаря Тевтонского ордена Ганса Унгерна. Его потомком и был легендарный Роман фон Унгерн-Штернберг (Nikolai Robert Max Baron von Ungern-Sternberg, 1885 - 1921) - русский генерал, видный деятель Белого движения, основатель независимой Монголии, автор идеи реставрации Срединной монархии в границах империи Чингисхана.

Барон Роман фон Унгерн-Штернберг

Имя барона Унгерна стало легендой, его упоминают писатели и мистики, националисты и романтики.

Впервые на Восток потомок германских крестоносцев попал в возрасте 17 лет, когда добровольцем ушел на русско-японскую войну. Знавшие барона Унгерна отмечали его большую личную храбрость и неустрашимость. Там на сопках Маньчжурии ему не удалось по-настоящему насытить свою страсть к боевым подвигам. Культ героического толкнул его в Монголию. В Гражданской войне барон Унгерн принимал участие на стороне Белого движения, командуя знаменитой Азиатской конной дивизией. Барон фактически был полновластным властителем Даурии, среди его союзников - Японский экспедиционный корпус и боевае части атамана Семенова, об этом смотри пост О японской интервенции и атамане Семенове. Знак свастики чернел на форме многих бойцов Азиатской дивизии Унгерна. Под его знамена стекались русские, буряты, монголы — князья со своими воинами и простые скотоводы-араты, буддистские священники и монахи. Даже владыка Тибета — Далай-Лама XIII, объявивший барона борцом за веру, прислал ему группу своих гвардейцев. Монголы, окружившие Унгерна почетом и поклонением, называли его Богом Войны, и считали воплощением Махакалы, ламаистского божества, жестоко карающего врагов желтой веры.

Погоны Азиатской конной дивизии

В августе 1920 года Азиатская дивизия барона Унгерна уходит в Монголию с целью штурмовать Ургу, столицу Внешней Монголии, занятую китайскими республиканскими войсками. Благодаря барону с его полным пренебрежением к опасности и его Азиатской дивизии сегодняшняя Монголия является независимым от Китая государством. А затем был легендарныйСеверный поход в Советскую Россию, его целью было свержение власти коммунистов и возрождение империи Чингисхана. Северный поход барона Унгерна стал крестовым походом против революций силами азиатских народов, не утративших своих вековых устоев, для реставрации свергнутых монархий и утверждения на всем Евразийском континенте жёлтой культуры и буддизма ламаистского толка, призванного, по мнению барона, духовно обновить Европу. С этой целью Унгерн хотел создать державу, которая объединит кочевников Востока от берегов Индийского и Тихого океанов до Казани и Астрахани. Её исходным ядром должна была стать Монголия. Будучи сам абсолютным бессребреником, барон фон Унгерн ставил в основу своих походов полную защиту мирного населения. Создав первоклассную по дисциплине и боеспособности Азиатскую конную дивизию, Унгерн всегда говорил, что или они все сложат головы, или доведут борьбу с красными до победного конца. 15 сентября 1921 года в Новониколаевске по приговору чрезвычайного трибунала был расстрелян генерал-лейтенант барон Унгерн, к его расстрелу приложил руку Ульянов, закидывая город своими телеграммами с требованием расстрела.

Баронский герб рода Унгерн фон Штернберг

Унгерн был злейшим врагом коммунистов и считал, что Европа одержима безумием революции и нравственно находится в глубочайшем падении, растлеваясь сверху донизу. Слова большевик и комиссар в устах Унгерна звучали всегда гневно и сопровождались обычно словом повесить. В первых двух словах для него заключалась причина всех бед и зол, с уничтожением которой должны наступить на земле всеобщий мир и всеобщее благоденствие. Барон мечтал о рождении нового Аттилы, который соберет азиатские полчища и вновь вразумит и просветлит растленную Европу. Вероятно, барон Унгерн и готовил себя к роли такого Аттилы. А его идеи легли в основу идеологии паназиатизма.

Индия. Монумент японским союзникам

Паназиатизм стал одним из столбов идеологии довоенной Японии, он возник в качестве реакции на белый расизм, служивший идеологическим оправданием колониальных захватов Европы и Америки. Японцы выдвинули идею Великой Восточно-Азиатской сферы сопроцветания. Японцы должны были освободить народы Восточной Азии от господства белых колонизаторов и повести их к миру и благоденствию. Во время второй мировой войны эта идея встретила большую поддержку. В Китае на стороне японцев воевала миллионная армия из этнических китайцев. С японцами сотрудничал и видный деятель индийского национально-освободительного движения Субхас Чандра Бос, создавший при их помощи ИНА - Индийскую Национальную Армию, сражавшуюся в Бирме с англо-индийскими войсками. Такие идеи и практика были вполне созвучны взглядам легендарного барона Унгерна, одного из первых выдвинувшего тезис о миссии желтой расы и мечтавшего о возрождении империи Чингисхана и великом походе в Европу с целью уничтожения современной буржуазно-мещанской цивилизации.

Барон Унгерн стал героем сотен и тысяч произведений - стихотворений и баллад, эссе и романов. В 1935 году в харбинском журнале «Луч Азии» в нескольких номерах печаталась статья о легендарном бароне, в которой отразился неумирающий миф об Унгерне: «В Маньчжурии, среди сподвижников и друзей барона, и теперь еще не заглохли рассказы о том, что в Верхнеудинске и Иркутске, под именем барона Унгерна, в клетке привезен был не подлинный барон, а лишь лицо, похожее на него". Пьесы о бароне Унгерне шли в Третьем рейхе при национал-социалистах, а сейчас снимают кинофильмы во многих странах. Уже в наше время московский студент, проходивший практику в Бурятии, помог местному старику. В благодарность тот пообещал подарить талисман, защищающий от смерти. «Такой был у Унгерна, и потому он спасся», — сказал старик. Студент удивился - Унгерна расстреляли 50 лет назад. Старик молча улыбнулся, зачем объяснять глупому белому человеку, что бог войны бессмертен.

Утащено отсюда , спасибо Vlad49

Шишов А. В.
Унгерн: Демон монгольских степей

Юзефович Леонид.
Самодержец пустыни

Сергей Волков

В.В. Акунов
Барон фон Унгерн — белый бог войны

levchin
Хм, полноты картины ради стоит отметить, что барон был персонажем с, мягко говоря, неустойчивой психикой - а точнее, садистом и патологическим юдоедом, порывавшимся расстрелять даже своего врача-еврея, не говоря уж о всех прочих евреях (собственно, для него слова "еврей" и "большевик" были синонимами); что его же подчинённые его боялись и ненавидели за непрерывные вспышки с избиениями и расстрелами направо и налево, так что они же его в конце концов и сдали красным, притом немало белых после его расстрела вздохнули с облегчением; что красные расстреляли его отнюдь не сразу, а сперва рассчитывали использовать, ибо идея о разрушении буржуазно-мещанской цивилизации и новых гуннах им была весьма близка и понятна.
Ну и заодно уж: японцы в том же Китае зверствовали так, что и нацисты на их фоне выглядят почти что гуманистами, об этом написано более чем достаточно. При желании можно найти. Объединение жёлтой расы в противостоянии белым колонизаторам было всего лишь имперской пропагандой, отбрасывавшейся сразу же, когда в ней отпадала надобность, и своих братьев по расе, будь то китайцы, корейцы, филиппинцы и др., японцы не жалели нисколько. Соревнования, сколько пленных можно зарубить одним ударом... возрождение средневекового обычая пожирания печени, вырезанной из ещё живого врага...
И так далее. И тому подобное.
После этого даже атомная бомбардировка Хиросимы уже не кажется чрезмерной. Не будь её, они бы и по сей день воевали.
А мечта барона о разрушении Европы, похоже, сегодня помаленьку осуществляется.

Происхождение и учёба

Баронский герб рода фон Унгерн-Штернберг

Р. Ф. Унгерн в семилетнем возрасте

Из старинного немецко-балтийского (остзейского) графского и баронского рода, включённого в дворянские матрикулы всех трёх российских прибалтийских губерний. Род происходит от Ганса фон Унгерна, бывшего в 1269 г. вассалом рижского архиепископа .

Отец - Теодор-Леонгард-Рудольф. Мать - Софи-Шарлотта фон Вимпфен, немка, уроженка . Родители Унгерна много путешествовали по Европе, мальчик родился у них в Австрии .

Очевидно, в 1888 г. Унгерны возвратилась в Эстляндию. В 1891 г. Теодор и София развелись. В апреле 1894 г. София вторично вышла замуж - за барона Оскара-Ансельма-Германа (Оскара Фёдоровича) фон Гойнинген-Гюне. С 1900 по 1902 г. Роман Унгерн недолго посещал Николаевскую гимназию (ныне Гимназия Густава Адольфа) в Ревеле (ныне Таллин, Эстония), откуда был отчислен в связи с тем, что 1901 г. перестал посещать занятия, так как заболел воспалением легких и уехал на лечение на юг и за границу .

1 августа 1902 г. отчим написал заявление о зачислении Романа Унгерна в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге. Во время учёбы его поведение было неровным, своевольным и постепенно ухудшалось . В результате в феврале 1905 г. Роман Унгерн был взят на попечение родителей. Во время Русско-японской войны Унгерн поступил вольноопределяющимся 1-го разряда в 91-й Двинский пехотный полк, но этот полк не был на войне, и барон попросил перевести его в казачью дивизию на фронт. Это не получилось, и он перешёл на пополнение в 12-й Великолуцкий полк, назначенный к южно-маньчжурскому театру военных действий . Но к тому времени, когда он прибыл в Маньчжурию , боевые действия уже закончились. В ноябре 1905 года произведён в ефрейторы . В мае 1905 года за Русско-Японскую войну Р. Ф. Унгерн был награждён светло-бронзовой медалью. В 1906 году переведен в Павловское военное училище , которое окончил в 1908 году и, по его просьбе, был зачислен в Забайкальское казачье войско .

Казачья служба

Вскоре после прибытия на фронт - 22 сентября 1914 года в бою у фольварка Подборек Унгерн проявил героизм в бою, за который был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени . 27 декабря 1914 года Дума ордена Святого Георгия 10-й армии «признала достойным награждения орденом Святого Георгия 4-й степени прикомандированного к 34-му Донскому полку сотника барона Романа Унгерн-Штернберга за то, что во время боя 22 сентября 1914 года, находясь у фольварка Подборек в 400-500 шагах от окопов противника, под действительным ружейным и артиллерийским огнем, дал точные и верные сведения о местонахождении неприятеля и его передвижениях, вследствие чего были приняты меры, повлекшие за собой успех последующих действий» .

В конце 1914 года барон перешёл в 1-й Нерчинский полк, за время службы в котором был удостоен ордена Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». В сентябре 1915 года Унгерн откомандировывается в конный отряд Особой важности Северного фронта атамана Пунина , задачей которого состояли партизанские действия в тылу противника в Восточной Пруссии. За время дальнейшей службы в особом отряде Унгерн получил ещё два ордена: Орден Святого Станислава 3-й степени и орден Святого Владимира 4-й степени.

В Нерчинский полк барон Унгерн возвратился в июле или августе 1916 года. 20 сентября 1916 года был произведен из сотников в подъесаулы , а затем и в есаулы - «за боевые отличия». В сентябре 1916 года награждается орденом Святой Анны 3-й степени.

В октябре 1916 года в г. Черновицы (сейчас Черновцы, Украина) совершил антидисциплинарный поступок и был удален из полка.
В 1917 году Унгерн отправился на Кавказский фронт. Есть предположение, что он был переведен туда командиром 1-го Нерчинского полка полковником бароном П. Н. Врангелем . Там он оказался вновь вместе со своим другом Г. М. Семёновым - будущим атаманом. Здесь, в районе оз. Урмия в Персии (Иран), Унгерн участвовал в организации добровольческих отрядов ассирийцев, воевавших на стороне России. Ассирийцы хорошо проявили себя, но это не оказало существенного влияния на ход боевых действий, так как российская армия продолжала разваливаться под влиянием Февральской революции 1917 г.

В июле 1917 года Г. М. Семёнов выехал из Петрограда в Забайкалье , куда прибыл 1 августа с назначением по его же просьбе комиссаром Временного правительства на Дальнем Востоке по формированию национальных частей. Вслед за ним в Забайкалье также появился и его друг - войсковой старшина барон Унгерн. В октябре или ноябре 1917 года Унгерн с 10-16 людьми создал в Иркутске контрреволюционную группу. По-видимому, в Иркутске Унгерн присоединился к Семёнову. Узнав об Октябрьской революции 1917 г., Семенов, Унгерн и ещё 6 человек уехали в Читу, оттуда - на ст. Даурия в Забайкалье, где было решено формировать полк .

Подготовка к Гражданской войне

В декабре 1917 г. Семенов, Унгерн и ещё 5 казаков разоружили деморализовавшийся русский гарнизон ст. Маньчжурия. Здесь Семёнов начал формировать Особый Маньчжурский отряд (ОМО) для борьбы с красными. В начале 1918 года Унгерн назначается комендантом ст. Хайлар. Барон разоружил находившиеся там пробольшевистски настроенные части. Успешные операции вдохновили Семёнова и Унгерна на расширение своих действий. Они занялись формированием национальных отрядов, в том числе из представителей монголов и бурят. После появления зимой-весной 1918 года в Забайкалье многочисленных эшелонов с пробольшевистски настроенными солдатами, возвращавшимися с развалившегося германского фронта, семёновский отряд был вынужден отступить в Маньчжурию, оставив за собой лишь небольшой кусочек российской земли в районе реки Онон . Весной и летом 1918 года на Даурском фронте ОМО вел затяжные бои с красными, в которых участвовал Унгерн. После того, как советская власть в Забайкалье пала, Семёнов в сентябре 1918 г. утвердил в Чите свою ставку. В ноябре 1918 г. Унгерн получил чин генерал-майора. Он перебазировался из Хайлара в Даурию .

Войско Унгерна перешло границу с Монголией 1 октября у посёлка Усть-Букукун и направилось на юго-запад. Подойдя к столице Монголии Нийслэл-Хурэ , барон вступил в переговоры с китайским командованием. Все его требования, включая разоружение китайских войск, были отвергнуты. 26-27 октября и 2-4 ноября 1920 года унгерновцы штурмовали город, но потерпели поражение, понеся значительные потери. Китайцы ужесточили режим в Урге, установив контроль религиозных служб в буддийских монастырях, занявшись грабежами и арестами русских и монголов, рассматриваемых как «сепаратисты».

После поражения войско Унгерна отошло в верховья реки Керулен в аймаке Сэцэн-хана в восточной Монголии. Здесь Унгерн получил моральную и материальную поддержку всех слоев монгольского населения. Материальное положение дивизии улучшалось, в том числе за счет захватов караванов, направлявшихся из Китая для снабжения китайского гарнизона Урги. В дивизии царила палочная дисциплина - вплоть до жестоких казней после пыток мародеров, дезертиров и воров. Дивизия пополнялась за счет отдельных групп белых, проникавших из Забайкалья. Монгольские князья, в том числе Г. Лувсанцэвээн , организовали мобилизацию монголов. Теократический монарх Монголии, Богдо-гэгэн VIII , находившийся под китайским арестом, тайно прислал Унгерну свое благословение на изгнание китайцев из страны. По воспоминаниям М. Г. Торновского , ко времени решающего штурма Урги численность Азиатской дивизии составляла 1460 человек, численность китайского гарнизона - 7 тысяч человек . Китайцы имели большое превосходство также в артиллерии и пулеметах, создали систему окопов в Урге и вокруг неё.

Полковник Дубовик, присоединившийся к Унгерну в Монголии, составил доклад с приложением диспозиции взятия Урги . Унгерн и его ближайший помощник Б. П. Резухин признали её отличной, собрали старших офицеров и приняли с некоторыми поправками (подробнее см.: ).

В ночь на 1 февраля 1921 г. две сотни тибетцев, монголов и бурят во главе с Ц. Ж. Тубановым, баргутом Лувсаном и тибетцем Саджа-ламой направились из долины У-Булан (Уу булан , юго-восточнее Урги) на юго-западный склон горы Богдо-ула (южнее Урги) с целью освободить из-под ареста Богдо-гэгэна. Главные силы белых двинулись на город. В тот же день отряд под командованием Резухина захватил передовые позиции китайцев южнее Урги. Две сотни (под командой Хоботова и Неймана) подошли к городу с юго-востока. 2 февраля войска Унгерна после боев захватили остальные передовые позиции китайцев и часть Урги. Во время этих боев унгерновский отряд освободил Богдо-гэгэна из-под ареста и доставил в монастырь Манджушри-хийд на горе Богдо-ула. Это оказало деморализующее воздействие на китайцев.

3 февраля Унгерн дал своим войскам отдых. На сопках вокруг Урги белые ночью зажгли большие костры, по которым ориентировался отряд Резухина, готовившийся к решающему штурму. Костры также создавали впечатление, что к Унгерну подошли подкрепления, которые окружают город. 4 февраля барон предпринял решающий штурм столицы с востока, захватив сначала китайские казармы и торговую слободу Маймачен . После жестоких боев город был захвачен. Часть китайских войск покинула Ургу до и во время боев. Однако небольшие сражения происходили ещё 5 февраля.

И. И. Серебряников следующим образом оценивает личную роль барона Унгерна при взятии Урги:

Знавшие барона Унгерна отмечали его большую личную храбрость и неустрашимость. Он не побоялся, например, побывать в осаждённой Урге, где китайцы дорого бы заплатили за его голову. Произошло это следующим образом. В один из ярких, солнечных зимних дней барон, одетый в свое обычное монгольское одеяние - в красно-вишневый халат, в белой папахе, с ташуром в руках, просто въехал в Ургу по главной дороге, средним аллюром. Он побывал во дворце главного китайского сановника в Урге, Чэнь И, затем мимо консульского городка вернулся в свой стан. На обратном пути, проезжая мимо тюрьмы, он заметил, что китайский часовой здесь мирно спал на своем посту. Это нарушение дисциплины возмутило барона. Он слез с коня и наградил спавшего часового несколькими ударами плети. Проснувшемуся и страшно испуганному солдату Унгерн пояснил по-китайски, что часовому на карауле спать нельзя и что он, барон Унгерн, наказал его за это. Затем он сел снова на лошадь и спокойно поехал дальше. Это появление барона Унгерна в Урге произвело колоссальную сенсацию среди населения города, а китайских солдат повергло в страх и уныние, внушив им уверенность, что за бароном стоят и помогают ему какие-то сверхъестественные силы…

11-13 марта 1921 года Унгерн захватил укрепленную военную базу китайцев в Чойрыне на юге Монголии; другую базу, в Дзамын-Удэ несколько южнее, китайские солдаты оставили без боя. Оставшиеся китайские войска, отступившие от Урги на север Монголии, попытались обойти столицу и пробраться в Китай. Кроме того, большое число китайских солдат двинулось в том же направлении от Маймачена (у российской границы в районе города Кяхта). Русские и монголы восприняли это как попытку вновь захватить Ургу. Несколько сотен казаков и монголов встретили несколько тысяч китайских солдат в районе тракта Урга - Улясутай у реки Тола в центральной Монголии. Бои шли с 30 марта по 2 апреля. Китайцы были разбиты, часть сдалась, а часть прорвалась на юг в Китай. Теперь вся Внешняя Монголия была свободной .

Монголия при Унгерне

Урга встретила белых как освободителей. Однако первое время в городе происходили грабежи - то ли с разрешения барона, то ли потому, что он не мог остановить своих подчиненных. Вскоре Унгерн жестко пресёк грабежи и насилия.

22 февраля 1921 года в Урге состоялась торжественная церемония повторного возведения Богдо-гэгэна VIII на трон великого хана Монголии. За заслуги перед Монголией Унгерн был пожалован титулом дархан-хошой-чин-вана в степени хана; многие подчинённые барона получили титулы монгольских князей. Кроме того, барон получил от Семенова чин генерал-лейтенанта. Часто ошибочно считают, что Унгерн стал диктатором или ханом Монголии, а монархическое правительство было марионеточным. Это не так: всю полноту власти осуществлял Богдо-гэгэн VIII и его правительство. Барон действовал с санкции монарха; Унгерн получил один из высших титулов в Монголии, но не власть.

Унгерн почти не вмешивался в собственно монгольские дела, хотя и помогал монгольской власти. В этот период, несмотря на фактическую изоляцию, в стране был осуществлен ряд прогрессивных мер: открыта военная школа в Урге, национальный банк, улучшено здравоохранение , административная система, промышленность, связь, сельское хозяйство, торговля. Но в отношении колонистов, приехавших в Монголию из России, Унгерн проявил себя как жестокий властитель. Комендантом Урги стал начальник контрразведки Азиатской дивизии подполковник Л. В. Сипайло, сосредоточивший в своих руках всю полноту гражданской власти над колонистами. Со ссылками на приказы Унгерна в Урге было убито 38 евреев; общее же число казненных разных национальностей (в Монголии и вне её) составляет примерно 846 человек (списки см.: ). Причина была в том, что Унгерн считал евреев главными виновниками революций, а революционеров - главными врагами.

1 августа 1921 года барон Унгерн одержал победу у Гусиноозёрского дацана , взяв в плен 300 красноармейцев, 2 орудия, 6 пулемётов, 500 винтовок и обоз. Пленные были отпущены (по другим данным, убито 24 коммуниста). Наступление белых вызвало большую обеспокоенность властей ДВР. Обширные территории вокруг Верхнеудинска объявили на осадном положении, была проведена перегруппировка войск, прибывали подкрепления и т. д. Вероятно, Унгерн понял, что его надежды на восстание населения не оправдались. Создалась угроза окружения красными. Немаловажным фактором было и то, что теперь вместо плохо организованных красных партизан Унгерну противостояли многочисленные, хорошо вооружённые и организованные войска 5-й советской армии и ДВР - на фоне отсутствия ожидавшихся пополнений. 3 августа Азиатская дивизия стала уходить в Монголию.

5 августа во время боя при Новодмитриевке первоначальный успех унгерновцев был сведён на нет подошедшим к красным броневиками. По разным данным, в селе были убиты две семьи, или же один человек. 7-10 августа дивизия с боями отступала в Монголию. 11 августа барон разделил дивизию на две бригады. Бригада Унгерна ушла вперед, а бригада Резухина выступила несколько позже в арьергарде, отбивая атаки наседавших красных. 14-15 августа унгерновцы перевалили неприступный Модонкульский голец, и вышли в Монголию. М. Г. Торновский оценивает потери белых во время второго похода на Сибирь менее чем в 200 человек убитыми и 50 - тяжело ранеными. Потери красных он оценивает в 2000-2500 человек, что, по-видимому, завышено.

Заговор и плен

Барон Р. Ф. Унгерн и неизвестное лицо

Унгерн решил вести дивизию на запад - в Урянхай на зимовку, чтобы потом вновь начать борьбу. Затем, по-видимому, поняв, что это место в силу географических особенностей станет ловушкой для белых, он решил уходить в Тибет. Эти планы не получили поддержки: солдаты и офицеры были уверены, что это обрекает их на гибель. Как следствие, в обеих бригадах возник заговор против барона Унгерна с целью ухода в Маньчжурию.

В мемуарах очевидцев из России и Монголии сохранилось несколько версий ареста барона Унгерна, на основании которых сделана следующая реконструкция . Утром 19 августа Унгерн встретил свой монгольский дивизион. Барон попробовал склонить его на свою сторону. Возможно, Унгерн также приказал арестовать и расстрелять находившихся в дивизионе русских инструкторов. Однако монголы не хотели продолжать борьбу и помогли бежать, по крайней мере, некоторым из них. Чтобы выйти из борьбы, командир дивизиона Бишерельту-гун Сундуй с подчиненными утром 20 августа связали Унгерна и повезли к белым (монголы считали, что пуля не берет барона). К тому времени красные из отряда Щетинкина узнали от пленных о том, что произошло в бригаде Унгерна. Они направили разведгруппу и наткнулись на связанного барона с монголами, направлявшимися в сторону уходивших белых.

Процесс и казнь

Авторы популярных книг конца ХХ - начала XXI в. называли его «белым рыцарем Тибета», «воином Шамбалы», «Махакалой» и т. д. Со времени его смерти до наших дней в разных частях Монголии и Забайкалья ищут клады барона Унгерна. В России, Польше и Китае объявлялись его «потомки», но все претензии такого рода основаны на легендах или фальсификациях.

Историческое значение

Р. Ф. Унгерн оставил в истории значительный след: именно благодаря барону с его полным пренебрежением к опасности, смогшему увлечь в казавшийся современникам безумным поход на Ургу горстку казаков и солдат, сегодняшняя Монголия является независимым от Китая государством. Если бы не было взятия Урги Азиатской дивизией, если бы не были изгнаны из Урги китайские войска и не возник бы повод для ввода на монгольскую территорию частей Красной армии в ответ на атаку Забайкалья Унгерном, Внешняя Монголия, обретшая независимость после распада империи Цин, была бы аннексирована Китаем и стала бы такой же китайской провинцией, как Внутренняя Монголия.

Барон Унгерн не являлся характерной фигурой Белого движения , но для большевизма он представлял действительную опасность тем, что открыто провозглашал своей целью не расплывчатую и неопределённую идею Учредительного собрания , а восстановление монархии .

Ярый монархист, Роман Фёдорович ненавидел революцию и вообще всё то, что вело к свержению монархий. «Единственно, кто может сохранить правду, добро, честь и обычаи, так жестоко попираемые нечестивыми людьми - революционерами, это цари. Только они могут охранять религию и возвысить веру на земле. Но люди корыстны, наглы, лживы, утратили веру и потеряли истину, и не стало царей. А с ними не стало счастья, и даже люди, ищущие смерти, не могут найти её. Но истина верна и непреложна, а правда всегда торжествует… Самое наивысшее воплощение царизма - это соединение божества с человеческой властью, как был Богдыхан в Китае, Богдо-хан в Халхе и в старые времена русские цари» (из письма барона одному монгольскому князю) .

Унгерн был фаталист и мистик. Он принял буддизм , но при этом не отказался от христианства и считал все религии выражающими одну высшую истину. Политическая концепция Унгерна была тесно связана с его эсхатологическими взглядами. В пророчествах разных религий он находил объяснение гражданской войне и своему призванию в борьбе с революционерами .

Награды

Орден Святого Георгия 4-й степени (27 декабря 1914 года : «за то, что во время боя 22 сентября 1914 года, находясь у фольварка Подборек в 400-500 шагах от окопов противника, под действительным ружейным и артиллерийским огнём, дал точные и верные сведения о местонахождении неприятеля и его передвижениях, вследствие чего были приняты меры, повлекшие за собой успех последующих действий»);
Орден Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (1914 год);
Орден Святого Владимира 4-й степени (1915 год);
Орден Святой Анны 3-й степени (сентябрь 1916 год).

Пересмотр дела

25 сентября 1998 года Президиум Новосибирского областного суда отказал в реабилитации барона Унгерна Р. Ф.

Память

В 1928 году поэт Арсений Несмелов написал «Балладу о даурском бароне».
Является действующим лицом ряда художественных фильмов о революционных событиях на Дальнем Востоке: «Его зовут Сухэ-Батор » (1942, играет Николай Черкасов); совместный советско-монгольский «Исход » (1968 год , играет Александр Лемберг); «Кочующий фронт» (1971, Афанасий Кочетков).
Генералу барону фон Унгерн-Штернбергу посвящена песня «Вечное небо» группы «Калинов Мост », третья в вышедшем в 2007 году альбоме «Ледяной походъ ».
Памяти Барона Унгерна посвящена одноимённая песня волгоградской R.A.C. -группы «Моя дерзкая правда» (МДП).
Фон Унгерну посвящен документальный роман Леонида Юзефовича «Самодержец пустыни »
Барон Унгерн (Юнгерн) - персонаж романа Виктора Пелевина «Чапаев и пустота ».
Евгений Юркевич посвятил барону песню «Унгерну фон Штернбергу (за бароном Романом)».
Барон Унгерн является в видениях одному из главных персонажей поэмы Андрея Белянина «Лана».
Унгерну посвящена песня «The Baron of Urga» неофолк/неоклассик группы «H.E.R.R. ».
Именем барона Унгерна названа украинская black metal группа «Ungern», лирика группы основана на антикоммунизме и национал-социализме .
Барону посвящено стихотворение А. А. Широпаева «Унгерн».
Унгерн один из героев романа А. Валентинова «Генерал-марш»

См. также

Примечания

Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 23. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Электронная версия книги: Юзефович Л. А. Самодержец пустыни
The Ancestors of Roman, Baron von Ungern-Sternberg (1885-1921) (англ.)
// Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : В 86 томах (82 т. и 4 доп.). - СПб. , 1890-1907.
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 23-25. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Бочаров А. 2003. «Поведение продолжает ухудшаться». - Источник, № 4, с. 66-70.
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 26. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Барон Унгерн. Дух смерти и разрушения
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 51-64. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Соколов Б. В. Барон Унгерн. Чёрный всадник. - М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА. - (Историческое расследование). - С. 38. - ISBN 978-5-462-00585-5 .
Хорошилова О. Войсковые партизаны Великой войны. С.-Петербург: Европейский дом, 2002
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 67-70. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Марковчин В. В. 2003. Три атамана. М.: Звонница.
Атаман Семёнов . О себе. Воспоминания, мысли и выводы. М.: изд. АСТ, 2002
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 75. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 79-82. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Егоров Н. Д., Пульченко Н. В., Чижова Л. М. (сост.) Путеводитель по фондам Белой армии. М.: Русск. библиогр. общ. - Восточная литература, 1998.
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 94-96. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Молчанов В. М. Последний белый генерал. Устные воспоминания, статьи, письма, документы. М.: Айрис пресс, 2009.
Цветков В. Ж. Белое дело барона Унгерна
Барон Унгерн в документах и мемуарах (Кузьмин С. Л. сост.). - М .: изд. научных изданий КМК, 2004. - С. 94-96. - ISBN 5-87317-164-5 .
Легендарный барон. неизвестные страницы Гражданской войны (Кузьмин С. Л. сост.). - М .: изд. научных изданий КМК, 2005. - ISBN 5-87317-175-0 .
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 176-177. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 156-199. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Легендарный барон. неизвестные страницы Гражданской войны (Кузьмин С. Л. сост.). - М .: изд. научных изданий КМК, 2005, с. 67-69, 231-233. - ISBN 5-87317-175-0 .
Текст указа: Барон Унгернд дархан хошой чин ван цол шагнасан тухай . Перевод см.: Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 433-437. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 200-227. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 410-413. - ISBN 978-5-87317-692-2 .
Легендарный барон. Неизвестные страницы Гражданской войны (Кузьмин С. Л. сост.). - М .: изд. научных изданий КМК, 2005, с. 249-250. - ISBN 5-87317-175-0 .
Кузьмин С. Л. История барона Унгерна. Опыт реконструкции. - М .: изд. научных изданий КМК, 2011. - С. 268-269. -

Унгерн фон Штернберг Роман Федорович – родился 22.01.1885. Барон, лютеранин. Из старинного немецко-балтийского (остзейского) графского и баронского рода, включенного в дворянские матрикулы (списки) всех трех российских прибалтийских губерний. Основная кровь рода Унгернов - венгеро-славянская. Барон вырос в Ревеле у своего отчима барона Оскара Фёдоровича фон Гойнинген-Гюне. В 1896 по решению матери был отдан в петербургский Морской кадетский корпус, при поступлении в который барон меняет имя на русское и становится Романом Фёдоровичем; за год до его окончания во время Русско-японской войны оставляет учёбу и отправляется на фронт вольноопределяющимся 1-го разряда в 91-й Двинский пехотный полк. Однако когда полк Унгерна прибыл на театр военных действий в Маньчжурию, война уже закончилась. За участие в походе против Японии барон был награждён светло-бронзовой медалью и в ноябре 1905 г. произведен в ефрейторы. В 1906 г. поступает и в 1908 г. оканчивает Павловское военное училище по 2-му разряду. С июня 1908 года служил в 1-м Аргунском полку Забайкальского казачьего войска в чине хорунжего. В конце февраля 1911 года был переведён в Амурский казачий графа Муравьева-Амурского полк. В июле 1913 г. подал в отставку и уехал в Кобдо, Монголия, где служил в сотне есаула Комаровского (будущего белого генерала) сверхштатным офицером; затем вернулся к семье в Ревель (ныне Таллин, Эстония).

С началом Первой мировой войны поступил в 34-й Донской казачий полк. За время войны пять раз был ранен. За подвиги, храбрость и отвагу во время войны барон был награждён целым рядом орденов. Так осенью 1914 г. на подступах к Восточной Пруссии барон Унгерн совершил подвиг, за который был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени. Во время боя 22 сентября 1914 года, он, находясь у фольварка Подборек в 400-500 шагах от окопов противника, под действительным ружейным и артиллерийским огнем, дал точные и верные сведения о местонахождении неприятеля и его передвижениях, вследствие чего были приняты меры, повлекшие за собой успех последующих действий. В конце 1914 г. барон переходит в 1-й Нерчинский полк, за время службы в котором был удостоен ордена Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». В сентябре 1915 г. барон откомандировывается в отряд особой важности Северного фронта атамана Пунина, задачей которого состояли партизанские действия в тылу противника. За время дальнейшей службы в особом отряде барон Унгерн получил ещё два ордена: Орден Святого Станислава 3-й степени и орден Святого Владимира 4-й степени. В Нерчинский полк барон Унгерн возвращается в августе 1916 года. В этот период был произведен в подъесаулы, а также и в есаулы - «за боевые отличия»! В сентябре 1916 года награждается орденом Святой Анны 3-й степени. Однако за эксцесс, произошедший позднее - неповиновение и антидисциплинарный поступок - был командиром 1-го Нерчинского полка полковником бароном П. Н. Врангелем из полка удалён и переведён на Кавказский фронт в 3-й Верхнеудинский полк, где оказался вновь вместе со своим другом по предыдущему полку Г. М. Семёновым. После Февральской революции Семёнов направляет военному министру Керенскому план «использования кочевников Восточной Сибири для образования из них частей „естественной“ (прирождённой) иррегулярной конницы…», который был одобрен Керенским. В июле 1917 г. Семёнов выезжает из Петрограда в Забайкалье, куда и прибывает 1 августа с назначением комиссаром Временного правительства на Дальнем Востоке по формированию национальных частей. Вслед за ним в августе 1917 года в Забайкалье также направляется и его друг - войсковой старшина барон Унгерн, где они вместе фактически приступают к подготовке к предстоящей гражданской войне с большевиками.

После начала формирования в Маньчжурии Семёновым Особого маньчжурского отряда барон Унгерн назначается комендантом станции Хайлар с заданием привести в порядок разложенные большевистской агитацией находящиеся там пехотные части. Барон занимается поначалу разоружением пробольшевицки настроенных частей. И Семёнов, и Унгерн в это время снискали себе мрачную славу репрессиями против мирного населения, очень часто не имеющего никакого отношения к большевикам. После появления зимой-весной 1918 г. в Забайкалье многочисленных эшелонов с пробольшевицки настроенными солдатами, возвращавшимися с развалившегося германского фронта, семёновский отряд был вынужден отступить в Маньчжурию, оставив за собой лишь небольшой кусочек российской земли в районе реки Онон.

В Гражданской войне принимал участие на стороне Белого движения, командуя Инородческой конной дивизией (позднее - Туземный конный корпус, Азиатская конная дивизия) в войсках атамана Семёнова в Забайкалье. В октябре 1918 года получил звание генерал-майора. 9 декабря 1918 года барон Унгерн назначается командующим Туземным конным корпусом (позднее преобразованным в Азиатскую дивизию). Унгерн фактически является полновластным властителем Даурии и прилегающего к ней участка Забайкальской железной дороги. Во время похода в отсутствие Унгерна его замещал подполковник Л. Сипайлов, а порядок поддерживал небольшой контингент казаков и японцев. На общий исход Гражданской войны силы Семёнова и Унгерна фактически не влияли никак. В ноябре 1919 г. войска красных приблизились к Забайкалью. В марте 1920 г. красные берут Верхнеудинск и семёновцы отступают к Чите. В августе 1920 г. Азиатская дивизия барона Унгерна покидает Даурию и уходит в Монголию с целью штурмовать Ургу - столицу Внешней Монголии (ныне - город Улан-Батор), занятую китайскими республиканскими войсками. Есть версия, что дивизия Унгерна в этом движении должна была стать авангардом, вслед за которым по плану позднее должен был последовать и сам Семёнов.

Первый штурм Урги начался 26 октября 1920 г. и окончился неудачей - среди китайцев нашлось несколько решительных военачальников, сумевших удержать части от бегства, после чего проявилось китайское преимущество в огневой мощи и численности. Бои длились до 7 ноября, причем во время второго штурма унгерновцы были очень близки к успеху, но положение китайцев спасла храбрость одного из их офицеров, сумевшего увлечь отступавших китайцев в контратаку. Унгерн потерял около ста человек убитыми и был вынужден отступить к реке Керулену, где барон суровыми мерами принялся восстанавливать пошатнувшуюся после поражения дисциплину. В декабре 1920 года Унгерн вновь подходит к Урге, пополнив свои силы сотней тибетцев под командованием хорунжего Тубанова. На этот раз барон наконец прислушался к советам других старших начальников Азиатской дивизии, в том числе прибывшего от Семёнова опытного кадрового офицера - полковника Ивановского и план третьего штурма впервые разрабатывали единственным в истории отряда совещанием командиров отдельных частей.

Войска Унгерна пополнились присоединившимися к нему монгольскими и бурятскими отрядами и когда в январе 1921 года были разбиты два китайских полка на подступах к Урге - это открыло барону путь к вожделенной столице. Войска Унгерна перед третьим штурмом определялись численностью собственно Азиатской дивизии - 1 460 человек. Китайский же гарнизон насчитывал 10 тыс. бойцов. В руках у китайцев на положении заложника находился духовный и светский правитель Внешней Монголии - Богдо-гэген. Унгерн, вдохновлённый на дерзкий шаг монгольскими князьями, желавшими восстановить монархию в стране и положить конец усобицам, направил на его спасение отряд особого назначения, который и выкрал пленника из города, занятого десятитысячным войском противника. После этого Азиатской дивизией был осуществлён штурм, закончившийся взятием Урги 3 февраля 1921 года. Урга встретила Азиатскую дивизию и Унгерна как освободителей. Однако сначала город был отдан на разграбление войскам, после чего барон жестко пресекает в городе на корню все грабежи и насилия китайцев над монголами. Барон принял участие в торжественной коронации Богдо-Гегэна в феврале 1921 г. За заслуги перед правителем Унгерн был пожалован титулом «цин-вана» (сиятельный князь) и хана (обычно доступный только чингизидам по крови) со словами «Возродивший государство великий батор, командующий», многие подчинённые барона получили посты монгольских чиновников.

Унгерн обустраивает город и местную монгольскую власть (премьером марионеточного правительства был назначен «революционер со стажем» Дамдинбазар) и проявляет себя как жестокий деспотичный властитель, начав своё правление с резни, направленной против китайского и еврейского населения монгольской столицы, а также лиц, заподозренных в «левых» настроениях. Имевший место в Урге еврейский погром вылился в поголовное истребление евреев. Несмотря на это, барон осуществил ряд прогрессивных мер: открыл военную школу в Урге, укрепил монгольскую экономику (открыл Национальный банк), улучшил здравоохранение. Понимая, что в Монголии его желанным гостем мало кто считает и что руководство страны постоянно оглядывается в сторону большевиков (в 1921 году уже было понятно, что Белое дело в России проиграно и что Урге надо начинать строить отношения с большевистской Россией), барон Унгерн пытается завязать связи с китайскими генералами-монархистами, дабы с помощью их войск реставрировать династию Цин.

Вопреки ожиданиям Унгерна китайцы не спешили реставрировать ни династию, ни реализовывать план Унгерна - и барону не осталось другого выхода, кроме как двинуться в советское Забайкалье, ибо монголы в свою очередь видя, что Унгерн уже не собирается более воевать с Китаем, уже начали менять свое отношение к Азиатской дивизии. К скорейшему уходу из Монголии барона Унгерна подталкивало и предстоящее в весьма скором времени окончание захваченных им в Урге запасов. Непосредственно перед походом Унгерн предпринял попытку связаться с белым Приморьем. Он писал генералу В. М. Молчанову, однако тот не ответил барону.

21 мая 1921 года генерал-лейтенант Унгерн издал приказ № 15 «русским отрядам на территории Советской Сибири», которым объявил о начале похода на советскую территорию. Писал приказ известный польско-русский журналист и писатель Фердинанд Оссендовский. В приказе говорилось:

…в народе мы видим разочарование, недоверие к людям. Ему нужны имена, имена всем известные, дорогие и чтимые. Такое имя лишь одно - законный хозяин Земли Русской Император Всероссийский Михаил Александрович… В борьбе с преступными разрушителями и осквернителями России помнить, что по мере совершенного упадка нравов в России и полного душевного и телесного разврата нельзя руководствоваться старой оценкой. Мера наказания может быть лишь одна - смертная казнь разных степеней. Старые основы правосудия изменились. Нет «правды и милости». Теперь должны существовать «правда и безжалостная суровость». Зло, пришедшее на землю, чтобы уничтожить Божественное начало в душе человеческой, должно быть вырвано с корнем…

Цель похода барона Унгерна в Советскую Россию лежала в контексте возрождения империи Чингисхана: Россия должна была единодушно восстать, а Срединная империя должна была ей помочь изжить революцию. Однако ко времени вторжения Азиатской дивизии в Россию там уже дали немного вздохнуть крестьянству - была отменена продразверстка, замененная твердым продналогом, и началась НЭП, значительно приглушившая недовольство крестьян. А одно из самых крупных крестьянских восстаний - Тамбовское - было уже подавлено большевиками. В результате массовой поддержки Унгерну получить не удалось, что и послужило основной причиной неудачи Северного похода Азиатской дивизии. Да и сами монголы, готовые воевать с бароном Унгерном против китайцев, совершенно не были заинтересованы в походе против Советской России. Выступая в поход на север, барон Унгерн направил к атаману Семёнову полковника Ивановского с просьбой открыть второй фронт и поддержать наступление Азиатской дивизии, однако бывшие колчаковские командиры отказались подчиниться Семёнову, хотя это выступление и значительно повышало шансы на занятие белыми частями части Дальнего Востока. В Урге был оставлен подполковник Сипайлов с комендантской командой и небольшим контингентом Монгольского военного училища, а непосредственно перед городом был выставлен заслон в составе 300 всадников бурятского дивизиона с приданой ему русской пулеметной командой.

Унгерн планировал своим ударом перерезать Транссиб, взорвав тоннели на самом уязвимом прибайкальском участке магистрали. Реализация этого плана могла привести к прекращению сообщения Дальнего Востока с остальной большевистской Россией и существенно бы облегчила положение белых частей в Приморье. В конце мая 1921 года Азиатская дивизия направилась к границе Советской России. Перед походом барон Унгерн собрал наибольшие силы, какими он когда либо располагал: 1-й и 4-й конные полки есаулов Парыгина и Макова, две артиллерийские батареи, пулеметная команда, 1-й Монгольский, Отдельный Тибетский, Китайский, Чахарский дивизионы составляли 1-ю бригаду под командованием непосредственно генерала барона Унгерна численностью 2 100 бойцов при 8 орудиях и 20 пулеметах. Бригада наносила удар на Троицкосавск, Селенгинск и Верхнеудинск.

2-я бригада под командованием генерал-майора Б. П. Резухина состояла из 2-го и 3-го конных полков под командованием полковника Хоботова и сотника Янкова, артиллерийской батареи, пулеметной команды, 2-го монгольского дивизиона и японской роты. Численность бригады - 1 510 бойцов. В распоряжении 2-й бригады находились 4 орудия и 10 пулеметов. Бригаде ставилась задача перейти границу в районе станицы Цежинской и, действуя на левом берегу Селенги, идти на Мысовск и Татаурово по красным тылам, взрывая по пути мосты и тоннели.

В подчинении барона также находились три партизанских отряда: - отряд под командованием полк. Казангарди - в составе 510 бойцов, 2 орудий, 4 пулеметов; - отряд под командованием атамана Енисейского казачьего войска есаула Казанцева - 340 бойцов при 4 пулеметах; - отряд под командованием есаула Кайгородова в составе 500 бойцов при 4 пулеметах. Присоединение названных отрядов к основным силам Азиатской дивизии позволило бы нивелировать численное превосходство красных, выставивших против барона Унгерна на главном направлении более 10 000 штыков. Однако этого не произошло и барон атаковал превосходящего его войска количественно противника.

Поход начался с некоторого успеха: 2-й бригаде генерала Резухина удалось разбить несколько большевистских отрядов, однако одновременно 1-я бригада под командованием самого барона Унгерна была разбита, утратила свой обоз и почти всю артиллерию. За эту победу над бригадой Унгерна тяжело раненый в бою командующий 35-м красным кавалерийским полком К. К. Рокоссовский (будущий маршал СССР) был награждён орденом Красного Знамени. Положение Азиатской дивизии усугублялось ещё и тем фактом, что Унгерн, веривший в предсказания лам, не стал из-за негативного результата гадания вовремя штурмовать Троицкосавск, занятый тогда ещё слабым красным гарнизоном всего в 400 штыков. Впоследствии в момент начала штурма гарнизон большевиков составлял уже почти 2000 человек.

Тем не менее барону Унгерну удалось увести свои войска из-под Троицкосавска - красные не решились преследовать 1-ю бригаду, опасаясь подхода ген. Резухина и его 2-й бригады. Потери бригады барона составили около 440 человек. В это время советские войска предприняли в свою очередь поход на Ургу и, легко сбив заслоны Унгерна близ города, 6 июля 1921 года вошли в столицу Монголии без боя - генерал барон Унгерн недооценил силы красных, которых хватило и для отражения вторжения Азиатской дивизии в Сибирь, и для одновременной отправки войск в Монголию.

Унгерн, дав небольшой отдых своей бригаде на реке Иро, повел её на соединение с Резухиным, бригада которого, в отличии от войск Унгерна, не только не понесла потерь, но даже была пополнена пленными красноармейцами. Соединение бригад произошло 8 июля 1921 г. на берегах Селенги. А 18 июля Азиатская дивизия уже двинулась в свой новый и последний поход - на Мысовск и Верхнеудинск, взяв которые барон получил бы возможность выполнить-таки одну из своих главных задач - перерезать Транссиб.

Силы Азиатской дивизии к моменту выступления во 2-й поход составляли 3 250 бойцов при 6 орудиях и 36 пулемётах. 1 августа 1921 года барон Унгерн одерживает крупную победу у дацана Гусиноозерского, взяв в плен 300 красноармейцев (треть из которых Унгерн расстрелял в случайном порядке, определяя «по глазам», кто из них сочувствует большевикам), 2 орудия, 6 пулеметов и 500 винтовок, однако во время боя при Новодмитриевке 4 августа первоначальный успех унгерновцев был сведен на нет подошедшим к красным отрядом броневиков, с которым не смогла справиться артиллерия Азиатской дивизии. Последний бой Азиатской дивизии имел место 12 августа 1921 года у станицы Атаман-Никольской, когда большевикам были нанесены значительные потери артиллерией и пулеметными частями барона Унгерна - из 2000 человек отряда красных ушло тогда не более 600 человек. После этого барон решил отступить обратно в Монголию, чтобы впоследствии с новыми силами атаковать Урянхайский край. Азиатская конная дивизия нанесла красным весьма чувствительные потери - во всех вместе взятых боях она потеряли убитыми не меньше 2 000-2 500 человек. Особенно тяжелые потери красные понесли на реке Хайке и у Гусиноозерского дацана.

Замысел барона, в соответствии с которым дивизия должна была направляться в Урянхай на зимовку, не получил поддержки у чинов дивизии: солдаты и офицеры были уверены, что этот план обрекает их на гибель. Как результат в обеих бригадах возник заговор против барона Унгерна, причем в защиту командира не выступил никто: ни из офицеров, ни из казаков.

16 августа 1921 года командир 2-й бригады генерал Резухин отказывается вести бригаду в Маньчжурию и из-за этого погибает от рук своих подчиненных. А в ночь с 18 на 19 августа заговорщики проводят обстрел палатки самого генерала барона Унгерна, однако последний к этому времени успевает скрыться в направлении расположения монгольского дивизиона (командующий князь Сундуй-гун). Заговорщики расправляются с несколькими близкими к Унгерну палачами, после чего обе взбунтовавшиеся бригады уходят в восточном направлении, дабы через территорию Монголии добраться до Маньчжурии, а оттуда - в Приморье - к атаману Семёнову. Барон Унгерн предпринимает попытку вернуть беглецов, угрожает им казнью, однако те отгоняют Унгерна выстрелами. Барон возвращается к монгольскому дивизиону, который в конце концов его арестовывает и выдаёт красному добровольческому партизанскому отряду, которым командовал бывший штабс-капитан, кавалер полного банта солдатских Георгиев П. Е. Щетинкин.

Причиной ареста барона монголами послужило стремление последних вернуться домой, их нежелание воевать за пределами своей территории. Командующий дивизионом пытался ценой головы барона Унгерна заслужить себе лично прощениеу красных. План князя впоследствии действительно удался: и сам Сундуй-гун, и его люди после выдачи генерала барона Унгерна были отпущены большевиками обратно в Монголию. 15 сентября 1921 в Новониколаевске в здании Новониколаевского театра состоялся открытый показательный процесс над Унгерном. Главным обвинителем на процессе был назначен Е. М. Ярославский. Все дело заняло 5 часов 20 минут. Унгерну предъявили обвинение по трём пунктам: во-первых - действия в интересах Японии, что выразилось в планах создания «центральноазиатского государства»; во-вторых - вооружённая борьба против советской власти с целью реставрации династии Романовых; в-третьих - террор и зверства. Барон Унгерн во время всего суда и следствия держал себя с большим достоинством и все время подчеркивал свое отрицательное отношение к большевизму и большевикам, в особенности к большевикам-евреям. На суде Унгерн своей вины не признал и не высказал ни малейшего раскаяния. Барона приговорили к расстрелу и казнили в тот же день. Богдо-гэгэн, после получения известия о казни Унгерна, повелел служить молебн о нём во всех дацанах и храмах Монголии.

Барон Унгерн оставил в истории значительный след, пусть и не такой, какой надеялся: именно благодаря барону с его полным пренебрежением к опасности, смогшему увлечь в казавшийся современникам безумным поход на Ургу горстку солдат, сегодняшняя Монголия является независимым от Китая государством - если бы не было взятия Урги Азиатской дивизией, то и Внешняя, и Внутренняя Монголия так и оставались бы и сегодня всего лишь одними из многочисленных китайских провинций - так как не были бы изгнаны из Урги китайские войска и не состоялся бы повод для ввода на монгольскую территорию частей Красной армии в ответ на атаку Забайкалья Унгерном во время его Северного похода. Барон Унгерн для большевизма представлял действительную опасность тем, что чуть ли не единственный из руководителей белого движения открыто провозглашал своей целью не расплывчатую и неопределённую идею Учредительного собрания, а восстановление монархии.

Барон Унгерн - одна из самых таинственных и «культовых» фигур Гражданской войны. Буддийские ламы считали его воплощением божества войны, а большевики - «первобытным чудовищем».

Историки и биографы рассматривают Унгерна через призму «остаточных» документов, сомнительных воспоминаний и свидетельств. Контекст архивариусов рождает весьма плоский образ. Единственное, что можно заключить, что барон был человеком далеким от здравого смысла. Остальное додумывают люди, отдаваясь неукротимому течению фантазии, а сон разума, как известно, рождает чудовищ.

В конечном итоге в образе Унгерна перед нами предстает парадоксальный, а лучше сказать, «безбашенный» персонаж, этакий романтичный «отморозок». Одних это заводит, других пугает. Однако все эти «картинки» весьма далеки от оригинала. Я удивлю вас, барон Роман фон Унгерн-Штернберг по рационализму и взвешенности превосходил всех изучающих его историков вместе взятых, ни один свой шаг, свой «перформанс», он не делал на импульсе. И вот почему….

«Жизнь есть сон»

В своей встрече в Монголии с известным писателем-оккультистом Фердинандом Оссендовским, Унгерн рассказывал: «Свою жизнь я провел в сражениях и за изучением буддизма. Дед приобщился к буддизму в Индии, мы с отцом тоже признали учение и исповедали его».

Именно этот факт должен стать отправной точкой в анализе личности барона. Роман Федорович не просто был буддистом - он исповедовал очень удивительное буддийской философское учение – читтаматра, так популярное среди тибетских лам. Доктрина эта имеет сложнейшую систему логики и полагает объективную реальность плодом воображения субъекта. Иными словами Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг, следуя учению читтаматры, должен был находиться в убеждении, что окружающий его мир является всего-навсего игрой его ума. Убедить себя в этом – является, согласно этой буддийской доктрине, первым шагом на пути к нирване, высшей форме духовного освобождения. Однако первый шаг самый сложный. Тибетские ламы, например, говорят, что главным условием для «уверования» в то, что все является сновидением, нужно просто плыть по течению жизни, довольствуясь ролью безучастного наблюдателя – без желаний, без амбиций, без целей.

И Роман Федорович, следуя этой мудрости, в свои молодые годы отдался дрейфу: военная карьера, без особых скачков, текла своим чередом, а барон в это время смотрел в глубь себя. В каком состоянии тогда находился фон Унгерн-Штернберг, можно судить по характеристике барона Петра Врангеля, которому «посчастливилось» одно время быть командиром «буддиста»:

«Оборванный и грязный, он спит всегда на полу среди казаков своей сотни, ест из общего котла и, будучи воспитанным в условиях культурного достатка, производит впечатление человека, совершенно от них оторвавшегося. Оригинальный, острый ум, и рядом с ним поразительное отсутствие культуры и узкий до чрезвычайности кругозор. Поразительная застенчивость, не знающая пределов расточительность…»

Паломничество

В июле 1913 года Унгерн вдруг выходит из дрейфа. Он подает в отставку – тогда барон был в чине сотника в 1-м Амурском полку Забайкальского казачьего войска - и уезжает в монгольский город Кобдо. Формальная цель Унгерна – присоединиться к монгольским повстанцам в их борьбе против Китая. Подобная импульсивность для человека, исповедующего буддийскую систему читтаматра, весьма удивительна. Вероятно, в основе этого поступка лежала куда более весомая причина, нежели желание помочь монголам. Вряд ли Роман Федорович так легко пожертвовал военной карьерой в Российской империи ради того, чтобы поступить на монгольскую службу. Причем в полной мере поучаствовать в освободительной войне монголов ему так и не удалось – там воцарился мир.

Согласно скудным сведениям об этом периоде жизни барона, он проводил время в изучении монгольского языка и конных ночных прогулках по степи, где любил погонять волков. Правда, другие свидетельства говорят, что фон Унгерн-Штернберг совершил паломничество в несколько буддийских монастырей и даже посетил Тибет.

Есть даже легенда, что Унгерн подал в отставку, чтобы отправиться на поиски легендарной подземной страны Агарти, которая, по преданию, находится где-то под Монголией и Тибетом. Согласно рассказам буддийских лам, там находится престол «царя мира», управляющего судьбами всего человечества.

Уже позднее писатель Оссендовский напишет, что на встрече с Унгерном он обсуждал Агарти, и тот якобы в 1921 году отправлял на поиски легендарной страны две экспедиции. Однако, чем закончились поиски «правителя судеб мира», так и осталось неизвестно.

Воплощение божества войны

Сразу же после начала Первой мировой фон Унгерн-Штернберг прервал свою монгольскую авантюру, вернулся в Россию, а затем отправился на фронт. На войне барон проявил граничащую с безрассудством отвагу, был ранен пять раз, но всякий раз смерть, оказавшись лицом к лицу с ним, вынуждена была свернуть в сторону. Один из сослуживцев барона вспоминал о нем: «Для того, чтобы так драться, надо или искать смерти, или точно знать, что ты не умрешь». Или, добавлю от себя, считать себя богом войны.

Как известно, Унгерн очень интересовался астрологией. Во времена своего высшего рассвета его окружала целая свита тибетских астрологов, без «расчетов» которых он не совершал ни одного шага.

В начале 1950-ых в одном из индийский журналов, посвященных джйотиш (индийской астрологии), была опубликована и анализирована астрологическая карта Унгерна. Астролог обратил внимание на несколько аспектов в гороскопе. Первый - это соединение Марса с так называемой планетой-призраком Раху. Под таким соединением рождаются безумные храбрецы, лишенные по природе своей страха. А самое главное – самореализация человека с такой комбинацией возможна только через войну. Второй аспект, соединение Венеры и другой «теневой планеты» Кету в 12 доме гороскопа, обещал барону «освобождение» от реинкарнаций, нирвану, уже в этой жизни.

Забегая вперед скажу, что после того как в феврале 1921 года, Унгерн освободил монгольскую столицу Ургу от китайских войск, совет местных лам объявил барона воплощением Махакалы, божества войны и разрушения, которого в тибетском буддизме почитают как защитника учения Будды. Нужно добавить, что свое «заключение» ламы делали, ориентируясь ни столько на военные подвиги Унгерна, сколько на положение планет в его гороскопе.

Гуру

Как последователь буддизма барон знал, что нельзя обрести освобождение без гуру. Кто был духовным наставником Унгерна, мы не знаем. Однако свидетельства говорят, что Роман Федорович никогда не действовал, не посоветовавшись с окружавшими его ламами. Даже формальные номера приказов командира Азиатской конной дивизии тщательно выверялись нумерологическими расчетами лам.

Вряд ли гуру следует искать в окружении фон Унгерна-Штернберга. Подлинный духовный наставник находился, скорее всего, далеко от Унгерна: может быть, в каком-нибудь монгольском монастыре, может быть, вообще в Тибете. Ламы-консультанты же, по всей вероятности, были представлены к Унгерну его «сенсеем».

Именно приказом учителя можно объяснить то, что осенью 1920 года Азиатская конная дивизия Унгерна сорвалась с «насиженного» места в Забайкалье и совершила свой знаменитый рейд в Монголию. Известно, что монгольский правитель и первосвященник, «живой Будда» у монголов, Богдо-гэгэн VIII, находясь под китайским арестом, тайно переслал барону послание с благословением на освобождение Урги от китайцев. Зимой 1921 года барон взял город, сломив сопротивление китайских войск, превосходивших его дивизию в несколько раз. Вернувший себе власть в Монголии Богдо-гэгэн даровал Унгерну титул князя. Был ли он гуру барона? Вряд ли. Вскоре фон Унгерн-Штернберг отправится в поход на Советскую Сибирь, в котором едва ли был заинтересован правитель освобожденной Монголии. Это означает, что барон был «духовным чадом» какого-то другого человека, амбиции которого никак не ограничивались Монголией.

Очищение кармы

В восточных традициях – буддизме, индуизме, джайнизме - основным условием окончательного освобождения является очищение кармы, накопившейся за все предыдущие жизни. Избавление – процесс долгий, растягивающийся на многие-многие инкарнации. Однако в том же буддизме были течения, которые говорили о возможности покончить с кармой одним махом, в течении одного воплощения. Последнее возможно, если человек точно исполнит предназначение своей жизни. Его можно узнать через свой гороскоп с помощью хорошего астролога или от духовного учителя. Унгерн в последний год своей жизни открыто декларировал, что его миссия - восстановление империи Чингисхана. Именно по этой причине летом 1921 году он отправился в свой сибирский поход, свой последний рейд. Интересно, что за несколько месяцев он рассказывал, что предчувствует свою скорую смерть и чуть ли не называл точное время. Означает ли это, что Унгерн собирался восстановить империю Чингисхана за фантастически короткий срок? Или это была просто декларация, а сам барон видел свое предназначение в гибели при воплощении нереализуемой амбиции? Давайте послушаем самого Романа Федоровича, который писал в письме одному китайскому генералу:

«Сейчас думать о восстановлении царей в Европе немыслимо… Пока возможно только начать восстановление Срединного Царства и народов, соприкасающихся с ним до Каспийского моря, и тогда только начать восстановление Российской монархии.. Лично мне ничего не надо. Я рад умереть за восстановление монархии хотя бы и не своего государства, а другого».

На пороге нирваны

В августе 1921 года Унгерн попал в плен к красным. Уже через несколько дней Ленин высказал свое предложение: «Советую обратить на это дело побольше внимания, добиться проверки солидности обвинения, и в случае если доказанность полнейшая, в чём, по-видимому, нельзя сомневаться, то устроить публичный суд, провести его с максимальной скоростью и расстрелять». Троцкий, который возглавлял Реввоенсовет, хотел провести суд в Москве, на глазах «всех трудящихся». Однако «красные сибиряки» уговорили своих «старших братьев» провести трибунал в Новониколаевске (ныне Новосибирск). Остается тайной, почему Троцкий и Ленин так легко отказались от желания показать «шоу» с «кровавым бароном» на «большом московском экране».

В архивах сохранились протоколы допросов Унгерна. Они очень странные: будто «комиссары» силились кому-то доказать, что допрашивали именно Романа Федоровича фон Унгерна-Штернберга. Например, барон зачем-то рассказывал на допросе о том, что несколько раз бывал у «живого Будды» Богдо-гэгэна VIII и что тот очень любит шампанское. Или еще – на вопрос о том, почему он носил вишневый монгольский халат, Унгерн ответил, чтобы «на далеком расстоянии быть видным войскам». Кстати, халат, по сути дела, был одним из главных доказательств, что арестовали и расстреляли именно барона. Другой «уликой» была фотография пленного Унгерна в этом самом халате.

Очень подозрительно выглядит и эта цитата из протокола: «Живым в плен попал вследствие того, что не успел лишить себя жизни. Пытался повеситься на поводе, но последний оказался слишком широким». Буддист, которого монголы почитали Махакалой, рассказывает комиссарам, что хотел малодушно повеситься… Похоже на шутку.

Документ с протоколом допроса заканчивается словами «На все вопросы без исключения отвечает спокойно». Пожалуй, это единственные слова, в которые можно было бы поверить.

Говорят, что барона расстреливали, целясь в грудь, чтобы затем отвезти его мозг в Москву, для исследований. Тело же зарыли в лесу, в неизвестном месте.

Интересно, что спустя годы стала гулять легенда о «проклятии Унгерна»: якобы многие, кто имел отношение к его аресту, к суду, к допросам и его казни, погибли либо в годы Гражданской войны, либо при сталинских репрессиях. На самом деле, эта «легенда», на мой взгляд, больше «работала» не на то, чтобы показать магию «кровавого барона», сколько еще раз подтвердить, что 15 сентября 1921 года «комиссары» расстреляли именно Унгерна.

Жизнь после смерти

После известия о казни барона правитель Монголии Богдо-гэгэн отдал приказ провести службы по Унгерну во всем монгольских храмах. Правда, не все верили, что барон погиб. Например, многие местные буддийские ламы прямо потешались над известием о расстреле: разве можно убить Махакалу обычной пулей?

Так, ходили слухи, что красные поймали совсем другого, похожего на фон Унгерна-Штернберга, человека, а сам освободитель Монголии ушел в один из тибетских монастырей, где медитирует и читает так называемую тайную мантру, ведущую к нирване.

А некоторые говорили, что Унгерн нашел путь в таинственную страну Агарти и ушел туда с самыми преданными соратниками – на службу к «царю мира». Наступит день, когда зло окончательно воцарится в мире, и в этот момент на сцену выйдет конная дивизия Романа фон Унгерна-Штернберга, чтобы нанести смертельный удар силам зла.

Кстати, день смерти Унгерна проанализировал и астролог в том самом индийском журнале из 1950-ых. Так вот – на 15 сентября 1921 года, согласно гороскопу барона, в так называемом «доме смерти» соединились сразу четыре планеты: Меркурий, Юпитер, Сатурн и «призрак» Раху. Все это указывало, по мнению звездочета, что фон Унгерн-Штернберг все-таки покинул этот мир именно в тот момент. Правда, тогда же в «доме врагов» соединились Солнце и Марс, главная планета в гороскопе барона. Это комбинация говорила, по мнению астролога, что Роман Унгерн не пассивно принял смерть, а, скорее всего, погиб в бою. Но разве можно доверять астрологам?...

Унгерн Штернберг, Роман Федорович фон – (рожд. 10 января 1886 г. – смерть 15 сентября 1921 г.) – барон, один из руководителей контрреволюции в Забайкалье и Монголии, генерал-лейтенант (1919 г.) 1917-1920 гг. – командовал Конно-азиатской дивизией в войсках Г. М. Семенова, отличался крайней жестокостью. 1921 год – фактический диктатор Монголии, его отряды вторглись на территорию Дальневосточной республики и были разгромлены. 21 августа был выдан монголами партизанскому отряду П.Е. Щетинкина и приговором Сибирского ревтрибунала расстрелян.

Кем на самом деле был барон Унгерн?

Барон Унгерн – одна из самых таинственных и мистических фигур в истории России и Китая. Одни называют его лидером Белого движения на Дальнем Востоке. Другие – считают освободителем Монголии и знатоком древней китайской истории. Третьи – романтиком гражданской войны, мистиком и последним воином Шамбалы.

В нашей истории Унгерн известен как кровавый барон и белогвардеец, виновный в смерти тысяч людей. А еще как человек, из за которого крупнейшая провинция Китая превратилась в независимую Монголию.

Ранние годы

Выходец из старинного немецко-балтийского графского и баронского рода. Окончил Павловское военное училище (1908 г.) и, будучи зачисленным в казачье сословие, выпущен хорунжим в Забайкальское казачье войско. Принимал участие в 1-й мировой войне 1914-1918 гг. За избиение офицера приговорен к 3-м года крепости, однако Февревральская революция 1917 года, спасла его от заключения.

Кровавый барон

С тех пор как барон Унгерн смог покорить Забайкалье, вошел в Монголию и получил власть, он в ответ на развязал свой, еще более жестокий и кровавый. По сей день в советских учебниках, фильмах и книгах барон фигурирует как кровожадный, не знающий никакой меры психопат с замашками диктатора. Это было не так далеко от истины, считают историки, если судить по тем опубликованным фактическим материалам, в том числе и в России. Наверно, такому человеку, как барон Унгерн, генералу, командующему дивизией, которая воевала против большевиков, нельзя было иначе…

Зверства барона

В своей слепой жестокости барон уже не различал, кто перед ним – красноармеец, предатель или офицер его дивизии. Приступы ярости, которые накатывали неожиданно и так же исчезали, стоили жизни многим преданным ему людям.

Террор в России начался задолго до Октябрьской революции..

Он считал, что это необходимость, что мир до такой степени погряз в бесчестье, в безверии, в каком-то ужасе, что это может быть исправлено лишь жестокостью. И недаром же им был отдан приказ о сожжении заживо провинившегося офицера. При этом согнал на эту экзекуцию всю дивизию. Этот человек был заживо сожжен при всех, но самого Унгерна на месте казни не было. В бароне не было садизма, он никогда не испытывал наслаждения от казней, которые совершались по его приказам, от экзекуций. Он даже никогда при них не присутствовал, потому что для него это было невозможным. У него была достаточно тонкая нервная организация, чтобы все это выносить.

Но душевная тонкость не мешала кровавому барону отдавать приказы, по которым людей не просто расстреливали или вешали, но и подвергали нечеловеческим пыткам – срывали ногти, живьем сдирали кожу, кидали на растерзание диким зверям. В показаниях солдат, которые служили рядом с Унгерном, сохранились упоминания о том, что на чердаке дома он держал на привязи волков, которых палачи барона кормили живыми людьми.

Что стало причиной жестокости?

Историки по сей день спорят о том, что стало причиной такой слепой жестокости барона Унгерна. Ранение, которое он получил на войне еще в юности? Известно, что после этого ранения барон страдал сильными головными болями. А возможно, барону в действительности нравилось причинять людям нечеловеческие страдания?! Когда его войско вошло в монгольскую столицу Ургу, он приказал безжалостно истреблять всех евреев и революционеров. Последних он считал воплощением зла, а первых – виновными в свержении монархии и . Как считал Унгерн, евреи распространяют тлетворные идеи по всему миру и не заслуживают права жить…

В этих взглядах барон был очень близок к самому кровавому диктатору XX века, родившемуся всего на 4 года позднее, чем Унгерн. И, надо сказать, мог бы неплохо вписаться в СС, если бы дожил до того времени. Не зря же цвет эсэсовской формы был черным. Да и сам Гитлер, как известно, был помешан на мистике и эзотерике.

Характерные особенности

В этот раз удача отвернулась от белых генералов и их армий…

Историки сходны в одном: барон Унгерн чувствовал себя мессией, посланным на землю, чтобы победить хаос и вернуть человечество к нравственности и порядку. Цели барон ставил в мировом масштабе, потому средства годились любые, даже массовые убийства.

Ненависть к большевикам и евреям у него была патологической. Он ненавидел и уничтожал и тех и этих, за короткое время истребил 50 человек, хотя это стоило ему достаточных усилий – они скрывались под защитой местных авторитетных купцов. Скорей всего, он возлагал на евреев ответственность за свержение его любимой монархии, небезосновательно считал их виновными в цареубийстве – и мстил за это.

На суде барон открещивался от своих кровавых деяний, говоря «не помню», «все может быть». Так и появилась версия о сумасшествии барона. Но некоторые из исследователей уверяют: он не был умалишенным, однако точно был не таким, как все, – потому что маниакально следовал выбранной цели.

По свидетельствам современников

Со слов современников, барон легко впадал в ярость и при случае мог избить всякого находящегося рядом. Унгерн не терпел советчиков, особо наглые могли даже потерять жизнь. Для него было все равно, кого ударить – простого рядового или офицера. Избивал за нарушение дисциплины, за разврат, за грабежи, за пьянство. Бил кнутом, плетью, привязывал к дереву на съедение комарам, в жаркие дни сажал на крыши домов. Даже своего первого заместителя генерала Резухина он как-то раз избил на глазах у подчиненных. При этом, раздавая тумаки, барон с уважением относился к тем офицерам, которые после полученного от него удара хватались за кобуру пистолета. Таких он ценил за смелость и больше не трогал.

В захваченной войском барона Урге в первые дни повсюду чинились грабежи и насилие. Историки по сей день спорят – то ли барон таким образом дал солдатам отдых и возможность насладиться победой, то ли попросту не смог их удержать. Впрочем, порядок он смог навести быстро. Но без крови обходиться уже не мог. Начались репрессии, аресты, пытки. Казнили всех, кто казался подозрительным, – а таковыми были все: русские, евреи, китайцы и даже сами монголы.

Кузьмин: «Я не буду уточнять, что за документ – он достаточно хорошо известен тем, кто изучает эту историю. Он гласит, что Унгерн истребил русское население города Урги. Но это абсолютно не так. Здесь было истреблено, по моим подсчетам, приблизительно 10%».

При бароне в Урге орудовал комендант Сипайло по прозвищу Макарка-душегуб. Этот изувер отличался особой жестокостью и кровожадностью, лично пытал и казнил и своих, и чужих. Сипайло говорил, что большевиками была убита вся его семья, потому сейчас он мстит. При этом собственноручно душил не только пленных красноармейцев, предателей и евреев, но даже своих любовниц. Барон не мог этого не знать. Так же, как и остальным, Сипайло время от времени перепадало от Унгерна, который считал коменданта беспринципным и опасным. «Если понадобится, он и меня может убить», – говорил кровавый барон. Но такой человек Унгерну был необходим. Ведь на животном ужасе и страхе за жизнь держалось основное – повиновение людей.

Не все исследователи убеждены, что барон Унгерн воевал только во имя своей высокой цели. Некоторые историки считают, что действиями опального генерала могли умело руководить.

Протоколы допросов барона Унгерна

Генерал Врангель критиковал Деникина и за методы военного руководства, и по вопросам стратегии…

Сравнительно не так давно в руках у историков оказались ранее неизвестные протоколы допросов барона Унгерна. Одним из пунктов обвинения был шпионаж в пользу Японии. Этого барон так и не признал, но некоторые факты говорят о том, что он в действительности имел тесные отношения с правительствами двух государств – Японии и Австрии. Этому может служить подтверждением переписка с советником австро-венгерского посольства и большое число японских офицеров в рядах Азиатской дивизии. Именно потому некоторые из историков выдвинули версию о том, что Унгерн вполне мог быть двойным агентом, параллельно работать на обе разведки. Австрия была родной для него страной, а Япония желанным союзником в борьбе с китайскими и российскими революционерами.

Больше того, японское правительство охотно поддерживало друга и бывшего командира Унгерна – атамана Семенова. Имеются свидетельства того, что Унгерн вел переписку с японцами, надеясь на их поддержку в своем походе против большевистской России. Хотя о достоверности этих версий историки спорят по сей день. Подтверждений того, что японцы снабжали Унгерна оружием, не нашлось. Более того, когда барон шел на Россию, он был совершенно дезориентирован в ситуации – надеялся, что японцы уже двинулись на Забайкалье, а где-то там наступают белые.

Японское оружие, японские наемники в рядах дивизии, тайная переписка – всего этого хватило красным, чтобы на суде признать барона Унгерна агентом иностранной разведки. Однако было еще что-то, что интересовало большевиков гораздо больше, чем разведданные, переданные японцам. Ведь когда барон попал в руки к большевикам, его не убили на месте как злейшего врага по закону военного времени. Получается, Унгерн был нужен красным живым? Но зачем? Пытаясь ответить на этот вопрос, историки выдвигали совершенно невероятные версии. По одной из них, Унгерну было предложено перейти на службу к большевикам и он предложение принял. По другой версии, большевикам нужен был не сам кровавый барон, а его несметные сокровища, которые он спрятал где-то в Монголии…