Год назад в почтенном 91-летнем возрасте тихо ушла из жизни гвардии майор запаса Надежда Васильевна Попова, последняя из двадцати трех боевых летчиц – «ночных ведьм», награжденных в годы войны Золотой Звездой Героя Советского Союза. Тихо, потому что в день ее смерти, 6 июля, о случившемся коротко сообщили разве что несколько информагентств. Если бы на ее месте был какой-нибудь, пусть и не особо талантливый даже, артист или скончавшийся от передозировки наркотиков поп-рок-певец, то об этом три дня кряду вещали бы все телеканалы, а в газетах, несомненно, вышли бы большие скорбные статьи, часто безо всяких оснований зачисляя усопших в сонм «великих». А тут дошло до того, что Попову, истинного Героя страны, более-менее развернуто помянула лишь английская Telegraph. И вот эту публикацию процитировали отечественные информационщики, не утруждая себя поиском мало-мальски дополнительной информации.
25 ГЕРОИНЬ-БОМБЁРОК
Вот как характеризовала через десятилетия после войны свою боевую подчиненную начальник штаба тогда 588-го, а в дальнейшем 46-го гвардейского Таманского орденов Красного Знамени и Суворова авиаполка ночных бомбардировщиков ныне еще здравствующая подполковник в отставке Ирина Ракобольская: «Надежда Попова – Надя – красивая, яркая девушка с веселым, смеющимся лицом. Летавшая азартно, смело... Начинала войну Надя командиром звена, была замкомандира эскадрильи, потом стала командиром 2-й авиаэскадрильи. Ах, как хорошо пела «Летят утки»! Я летала с Надей на боевые задания, летала в Белоруссии на поиски нового аэродрома. Она прекрасно ориентировалась, и штурман ей не очень-то был и нужен».
С войны в родное Сталино (ныне Донецк на Украине) она вернулась с одиннадцатью орденами и медалями, над которыми лучилась Золотая Звезда Героя Советского Союза. Хотела провести короткий отпуск в тесном кругу родных, которых давно не видела, да не тут-то было. Земляки и местное руководство основательно «завладели» героиней. О своих подвигах и отваге фронтовых подруг она рассказывала в ходе бесчисленных встреч в школах, на угледобывающих и металлургических предприятиях. На нее смотрели, слушали и «верили – не верили», удивлялись: Героине, прошедшей почти всю войну (с осени 1941-го в армии, а с июня 1942-го на фронте), было всего 24 года! Далеко не каждый матерый мужик отличился на фронте так, как она.
Интересно и то, что Надежда Попова была в определенной степени известна и как прообраз Маши-«Джульетты» – юной героини из бессмертного фильма «В бой идут одни старики». Эту киноленту консультировал ее муж, Герой Советского Союза генерал-полковник авиации Семен Харламов, судьба с которым свела Надежду в годы войны. Сам он не оставил воспоминаний об их робких романтических взаимоотношениях, но, очевидно, рассказал о них режиссеру киношедевра Леониду Быкову, и тот ввел в картину эту трогательную сюжетную линию. С той, однако, разницей, что для остроты зрительского восприятия «погубил» своих влюбленных героев.
Примечательно, что в «самом полном» списке героев 46-го гвардейского женского авиационного полка ночных бомбардировщиков (ГЖАПНБ), воевавшего в последние полтора года войны в составе 325-й ночной бомбардировочной авиационной дивизии 4-й воздушной армии 2-го Белорусского фронта, числится на сегодня уже не 23, а 25 человек. В 1995 году Героем России стала старший лейтенант в отставке Александра Акимова (представлялась к Герою Советского Союза еще в апреле 1945 года самим маршалом Константином Рокоссовским, но тогда не сложилось). А 7 декабря 2004 года указом президента Казахстана звание «Халык Кахарманы» (Народный герой Казахстана) было присвоено Хыйуаз Каировне Доспановой (в полку ее звали Катей) – единственной летчице-казашке (если вообще не единственной казашке на фронте), в свое время по зову сердца устремившейся в небо и с началом войны добившейся направления на фронт.
ОПРЕДЕЛЕНЫ В «ТИХОХОДКИ»
В авиации еще школьницей Надя Попова оказалась «естественным» для молодежи той поры путем. Дочь железнодорожного рабочего, она родилась на Орловщине, позже семья переехала на Украину, и там в 1936 году она, 14-летняя, окончила в Сталино семилетку. К тому времени Родина и партия уже вовсю призывали юношей и девушек «пересаживаться с коня на самолет». К тому же впечатляли и беспрецедентные по тем временам тысячекилометровые перелеты, в которых участвовали и женщины. Имена бесстрашных Валентины Гризодубовой, Марины Расковой и Полины Осипенко, ставшими первыми из женщин Героями Советского Союза, гремели на всю страну. Коня у Нади не было, а на призыв она, как и многие, откликнулась и «пересела» в кабину крылатой машины прямо из-за школьной парты.
Надежда окончила аэроклуб и осталась в нем инструкторшей, подготовив три десятка летунов, в основном парней. В 1939-м она приехала в Москву, где познакомилась с Полиной Осипенко, по содействию которой была направлена в авиашколу в Херсоне. Но мечта не просто летать, а стать летчицей военной не оставляла ее, и в 1940 году Попова уже училась в Донецком военном авиационном училище. Окончила его и получила диплом летчика-штурмана.
На войну попала из эвакуации: в Каттакургане Самаркандской области Узбекистана как инструктор первичного обучения военного авиаучилища готовила летчиков-истребителей для фронтовой авиации, а в перерывах между этими благородными занятиями один за другим строчила рапорты об отправке на фронт. Получала отказы – и вновь за свое. Всяческим «убеждениям» и требованиям начальства (подобные рапорты подавать было запрещено) не внимала. У нее было свое «убедительное основание»: девушка уже вкусила ужасов войны – потеряла на ней брата Леонида, погибшего в бою в первые недели германской агрессии, и лишилась дома. «Лене было 20 лет, и он никогда не целовался с девчонкой, – позже рассказывала она. – Мама рыдала и говорила: «Будь проклят этот Гитлер!»
Едва узнала, что в Москве принято решение о создании женской авиачасти («группы 122»), сама послала «убедительную» телеграмму в ЦК комсомола. Лишь тогда ее вызвали в столицу, к которой все ближе и ближе подбирались нацистские полчища. Здесь в здании комсомольского ЦК Герой Советского Союза майор Марина Раскова формировала группу летчиц. «Группу» – мелко сказано! Раскова набирала ни больше, ни меньше три женских авиаполка – истребительный, пикирующих и легких ночных бомбардировщиков. Позже сама она возглавила полк пикировщиков Пе-2, но покомандовать им «толком» не успела – погибла в авиакатастрофе. Любопытно, что старшина Надежда Попова, «истребительша», решительно выразила просьбу получить направление в полк, который первым выступит на фронт. И тут ей, на удивление, сразу же пошли навстречу.
Отобранных командировали на учебу в город Энгельс (Саратовская область). Поповой было всего 20 лет. И это был средний возраст личного состава части. Иным же девушкам было и по 19, и по 17–18 лет.
До войны «на летчика» учились три года, сейчас же им необходимо было освоить специальность всего за шесть месяцев. Занимались минимум по 12 часов в сутки, нередко – более, прихватывая добрую часть ночи. Они должны были в полной мере овладеть бипланом У-2 – «небесным тихоходом», как называли этот самолет (в 1944 году самолет был переименован в По-2 – по имени его безвременно скончавшегося конструктора Николая Поликарпова).
Боевой путь полка начался на Северном Кавказе, был продолжен в Крыму и в Белоруссии, после которой были Польша, Восточная Пруссия, Одер и – Берлин. Воевали же в 46-м ГЖАПНБ исключительно женщины, ни единого «дядьки». Даже особый отдел возглавляла женщина.
«ВЕДЬМЫ» СТАЛИ «ЛАСТОЧКАМИ»
И вот их, этих красавиц (только вглядеться в их фотографии фронтовой поры!) враги прозвали «ночными ведьмами» (по-немецки Nachthexen). Гитлеровцы ассоциировали шум летящих У-2 со шкрябанием метлы: летит, «как ведьмина метла в ночи», пугались они. По словам самой Поповой, «немцы придумали даже целую легенду: мол, «ночные ведьмы» потому так хорошо видят по ночам, что им какие-то уколы делают или таблетки дают, вот они и такие отъявленные».
У своих же пилотов-мужчин тоже поначалу присутствовал скептицизм, даже хуже. Ночных бомбардировщиц, едва они появились на фронте, стали именовать «Дунькиным полком», поскольку его возглавила Евдокия Бершанская, 28-летняя летчица с 10-летним стажем инструкторской работы. Прокомандовала она частью вплоть до ее расформирования в польском Швейднице 15 октября 1945 года, став, между прочим, единственной за всю войну женщиной, удостоенной полководческого ордена Суворова III степени, которым награждали командиров полков.
Называли поначалу уникальную женскую авиачасть и «бабий полк», вкладывая в это определение известную долю уничижительности и презрения. Но когда через полгода, как вспоминала Ракобольская, «мы стали в один ряд с парнями, которых нам присылали учить нас, а потом уже стали лучше мужиков воевать, тогда-то последние нас очень полюбили и стали звать «сестренками», «небесными созданиями», «наши Маруси». К тому же уже менее чем через год, в разгар боев на Кубани, полку было присвоено звание гвардейского с переименованием его в 46-й.
В самом деле, на фронте, помимо 46-го женского, действовало порядка 60 «мужских» полков и эскадрилий ночной легкобомбардировочной авиации. Но о них упоминания в специализированной литературе и даже во «всезнающем» Интернете весьма скупы.
А еще летающий сильный пол (да и пехотинцы, артиллеристы) ласково называл девушек-бомбардирок «ночными ласточками» – за их сноровку ловко и почти беззвучно точно подбираться к целям противника и, отбомбившись, столь же ювелирно уходить. Они и в самом деле все были столь азартны в бою, что за ночь совершали по 5–6, а в иные напряженные темные часы – и по 8–9 вылетов на бомбежки. «А перед взятием Варшавы у меня было 16 боевых вылетов за одну ночь. Я не вылезала из самолета, – вспоминала Надежда Васильевна. – Иногда под утро после таких изнуряющих полетов казалось, что нет сил вылезти из кабины». И подобная неутомимость Поповой и других летуний не может не впечатлять, не поражать!
Ночной бомбер, Надежда Попова с мая 1942-го по конец войны осуществила 852 боевых вылета. Не рекорд. Например, ее сослуживица Антонина Худякова поднималась в небо войны 926 раз, а Мария Смирнова – 950, Раиса Аронова – 960, Евгения Жигуленко – 968; рекордсменкой же стала Ирина Себрова – 1004 боевых вылета. И все они стали обладательницами Золотых Звезд.
Ни одному фронтовому пилоту-мужчине не довелось даже приблизиться к такому достижению. Трижды Герои Советского Союза самые результативные советские асы Иван Кожедуб и Александр Покрышкин сделали соответственно 330 и 650 боевых вылетов. Дважды кавалер Золотой Звезды штурмовик Александр Ефимов – 288. В тяжелой бомбардировочной авиации рекорд принадлежит, пожалуй, дважды Герою Советского Союза капитану Павлу Плотникову (после войны дослужился до генерал-майора) – 305 вылетов.
НЕУМЕСТНАЯ ИРОНИЯ БРИТАНСКОЙ ГАЗЕТЫ
Британская газета Daily Telegraph, наскоро выпущенную статью которой в день смерти Поповой в 2013 году процитировали некоторые отечественные СМИ, не без видимой скабрезности (вот-де до чего доходили русские в борьбе с немцами) писала: «Полк был слабо оснащен и вооружен. Женщинам выдали ношеную мужскую летную форму, а летали они на видавших виды самолетах 1920-х годов По-2 (Поликарпова), сделанных из фанеры с натянутой поверх него тканью, и приборы там были самые примитивные. Радиосвязи и вооружения никакого не было. Летчицам не выдавали и парашютов... С точки зрения стратегии объекты для нанесения ударов особой важностью не обладали...».
Все это преимущественно скорее не так, чем так. Очевидно, что ценность бомбардировок У-2/По-2 для советского командования оставалась непреходящей на всем протяжении войны. В противном случае 46-й гвардейский «тихоходный» полк «ночных ведьм» вполне могли бы расформировать вскоре после Курской битвы, поскольку силы сторон уже до взятия Берлина были куда как не в пользу немцев, а господство в воздухе советской авиации было бесспорным. Однако отважные «ласточки» продолжали бомбить неприятельские коммуникации – вплоть до подступов к логову врага, из которого и была развязана война.
Победа! Герои Советского Союза Надежда Попова (слева) и Лариса Розанова. Фото 1945 года
На личном счету Надежды Васильевны «всего» три уничтоженные вражеские переправы, а также железнодорожный эшелон, артиллерийская батарея, два прожектора и 600 тыс. пропагандистских листовок, сброшенных в немецком тылу. По масштабам той войны, особенно для огромного 2-го Белорусского фронта, на котором она завершала войну, – мизер. Для конкретного узкого участка того же фронта так уже не скажешь. К тому же Попова бомбила не одна – летал целый полк. А по большому счету именно из таких побед «местного значения» складывалась в конечном счете Великая Победа, к которой шли четыре долгих года.
И по поводу того, что летчицы 46-го ходили «абы в чем», – тоже недобросовестное манипулирование фактами. По воспоминаниям Ирины Ракобольской, поначалу, пока откатывались к Волге и все в войсках было в дефиците, и впрямь приходилось какое-то время довольствоваться тем, что было под рукой, ибо массово для женщин в армии не шили («Получить сапоги 40-го размера было счастьем великим, радовались уже и 42-му, носили же все преимущественно 43-й»). Но уже после 7 ноября 1942 года – после посещения части командующим Южного фронта генералом армии Иваном Тюленевым – в полк была прислана швейная мастерская: «Со всех девчонок сняли мерки, и нам сшили синие юбки и коричневые гимнастерки. Тюленев прислал еще белую материю, чтобы девочки сами сшили себе белье». Из этого примера видно, что командование, как могло, заботилось о своих «ночных ласточках».
УВАЖАЕМЫЙ ВРАГОМ «РУС ФАНЕР»
Что же касается иронии британской газеты по поводу «допотопного» самолета, на котором воевала Надежда Попова и ее боевые подруги, то это вообще не выдерживает критики.
В гитлеровских Люфтваффе отнюдь не пренебрежительно оценивали возможности У-2/По-2. Разве что в первый год войны немцы посмеивались, называя это «чудо техники» шутейно «рус фанер». Но едва на фронте начал действовать женский полк, как в штабных документах Люфтваффе стал фигурировать термин «русская москитная авиация». В германском военном руководстве вспомнили, как в Первую мировую с британского одномоторного аэроплана на немецкий дирижабль «Цеппелин» была сброшена серия мелких бомб – в результате атаки боевой воздушный исполин был в мгновение ока подожжен взорвавшимся в нем газом и факелом рухнул на землю. Именно тогда подобные удары стали сравнивать со смертельными укусами москитов – мелких, но очень опасных гнусов, водящихся преимущественно в тропиках.
«Эти самолеты не давали нам жить – мы не можем зажечь огонь ни в печке, ни в маленьком костре – экипажи У-2 тут же обнаруживают их и сбрасывают бомбы. Они находят нас постоянно – поэтому мы должны всю ночь сидеть в траншеях, чтобы избежать потерь», – признавал один из ветеранов вермахта. Красноречивый факт: в августе 1943 года в ходе сражения за Донбасс регулярные ночные налеты У-2 на железнодорожный узел Успенская сократили его пропускную способность на 50% – немцы прекратили ночные перевозки, опасаясь полного выхода этой важной станции из строя. Теперь немецкие солдаты в прифронтовой полосе, регулярно испытывавшие на себе «укусы» русского «воздушного тихохода», уже называли его куда менее чванливо – «Kaffeemuhle» (кофемолка) и «Нaltsnahmaschine» (швейная машинка).
У-2, на первый взгляд, являлся действительно «убогим» с точки зрения его боевого применения. Он был создан как учебный самолет еще в конце 1920-х и с тех пор не претерпел сколько-нибудь радикальных модернизаций. Деревянной конструкции, с перкалевой обшивкой, не оснащенный рацией и приборами, которые помогали бы летчицам ночью различать объекты на земле, эта «летающая тарахтелка» при своей мощности мотора могла развить скорость не более 140 км в час, а с полной боевой нагрузкой и того меньше – лишь 100–120 км в час. Из-за этого его «еледвиганья» с началом боевых действий в У-2 видели не сколько-нибудь грозную боевую единицу, а «очевидную бесполезность» – лишь легкую воздушную мишень, которую собьют – не дорого возьмут.
«Крылья (плоскости) вообще были из ткани, лишь по краям деревом окантованы, пальцем ткнешь – будет дыра. Кабина – открытая, никаких защищающих от пуль бронеспинок», – такие удручающие штрихи к «портрету» любимого самолета, макет которой всю жизнь имелся у нее дома, добавляла начштаба женского авиаполка подполковник Рабокольская.
В Красной Армии за «воздушным тихоходом» помимо этого прозвища закрепилась еще парочка не очень «красивших» его прозваний – «летающая этажерка» (он чем-то был похож на нее) и «кукурузник» (за то, что ему даже аэродрома не требовалось – самолет мог садиться и взлетать и с кочкастых полей, и с узких лужаек, и с небольших полянок в лесу, и с деревенских улиц).
При всем этом своем «убожестве» данное создание конструкторской мысли Поликарпова могло транспортировать от 100 до 300 кг бомб, а иной раз У-2 «брал вес» и в 400, и даже в 500 «боевых кило». И кто-то гениально додумался использовать его именно как ночной бомбардировщик!
В этом качестве в Великую Отечественную У(По)-2 зарекомендовал себя отличной машиной. За ночь, как уже отмечалось выше, самолет успевал сделать до десятка вылетов, и суммарная бомбовая нагрузка была сравнима с нагрузкой большого бомбардировщика (так, самый массовый советский бомбовоз Пе-2 «вез» 600 кг бомб в фюзеляже и 400 кг на внешней подвеске). Прицелов для бомбометания и впрямь не было, но девушки «изобрели» их сами и, не мудрствуя лукаво, назвали ППР – проще пареной репы.
В войну едва ли не все, казалось бы, «смешные» качества У(По)-2 стали его замечательными преимуществами! И уже к 1943 году этот «по-черепашьи ползающий по небу» самолет уважительно называли «старшиной фронта». И даже – с почтительной шутейностью – «королем воздуха»! Тихо урчащий маломощный мотор «этажерки» позволял ей среди ночи, особенно если тьма была наполнена прочими звуками боевых действий, незаметно подбираться к целям противника и совершенно неожиданно сваливаться на головы.
В иных же ситуациях «рус фанер» был и вовсе незаменим! Сын Героя Советского Союза Раисы Ароновой Анатолий Пляц вспоминал рассказ матери: «На Кавказе, когда немецкие танки ночью вползали в ущелья, штурмовики их достать не могли. А наш самолет, снабженный трофейными зажигательными бомбами, сначала атаковал головной танк колонны, потом замыкающий, потом все остальные».
Эти тихоходные «кукурузники», управляемые девушками, наносили врагу столь значительный урон, что возникла легенда, будто бы асам Люфтваффе за сбитую «ночную ведьму» сулили одну из престижных наград рейха – Железный крест и премию в 2 тыс. рейхсмарок! Так или иначе, но парадоксально то, что сбить У(По)-2 было столь же трудно, как и легко.
Трудно – ночью, поэтому девушки исключительно в это время суток и бомбили. Против него была бессильна ПВО. Техника атаки русской «воздушной кофемолки» заключалась в том, что группа самолетов подходила к цели на малом газу и на сверхмалой высоте, и вражеская ПВО нередко опоминалась лишь тогда, когда с неба на войсковые порядки или коммуникации уже падали бомбы.
Легко – днем: «едва летящий» тихоход и впрямь был прекрасной мишенью. Но даже асам Люфтваффе было нелегко поразить легкий бомбардировщик из-за его малых габаритов и «улиточной» скорости. Для атаки немецким пилотам приходилось снижать скорость до минимума и даже шасси выпускать. Летуньи же ухитрялись искусными маневрами, предельно прижимаясь к земле, уходить от преследований гитлеровских стервятников.
В это трудно поверить, но По-2 в качестве легкого бомбардировщика и даже штурмовика (!) активно использовался и в уже совершенно «качественно иной» Корейской войне 1950–1953 годов, когда в небе вовсю господствовала реактивная авиация.
Бомбардировщик Поликарпова был исключительно живуч. Однажды под Новороссийском немецкие зенитчики, поймав «рус фанер» Надежды Поповой и ее штурмана Екатерины Рябовой в перекрестье прожекторов, открыли по машине ураганный огонь. «Вы бы видели, что стало с нашим У-2! Техники насчитали в нем 42 пробоины одна другой больше, – вспоминала о том случае Надежда Васильевна. – Несмотря на это, самолет не потребовал сколько-нибудь долгого ремонта, фюзеляж и крылья быстро залатали, и мы снова вылетели на боевое задание».
Верно то, что «ночные ведьмы» почти всю войну летали без парашютов. Но почему? С самого начала использования У-2 в качестве ночных бомбардировщиков было понимание того, что парашюты бесполезны в случае, если сбит самолет. Надежда Попова утверждала: «Даже если бы парашюты при нас были, то мы бы все равно не могли бы спастись, так как летали на малых и очень малых высотах, в лучшем случае покалечились бы». Парашюты девчат обязали надевать лишь в конце 1944 года, после того как над нашей территорией сгорели в самолете две летчицы. Но живые были не очень рады средству спасения: в кабине было и без того тесно, а штурман еще и на колени брал бомбы. Да и тяжело было «ночным ласточкам» управляться с 15-килограммовым парашютом. Хотя жизни некоторых из них благодаря ему были спасены.
«С ФРОНТА ДОМОЙ НИКТО ИЗ НАС НЕ УБЕЖАЛ»
Для девушек каждый вылет, с учетом упомянутых характеристик их боевого тихохода, был не только опасным (а где на войне не опасно?!), но и весьма трудным. «Мы должны были сами разглядеть сверху цель, на которую надо сбросить бомбы. А для этого приходилось максимально снижаться, – поясняла Надежда Васильевна. – В это время, уловив звук наших моторов, немецкие зенитчики стремились поймать нас в прожектора и открывали огонь. Эти прожектора для нас были гибели подобны, потому что они ослепляли летчика, и тогда пилотировать было крайне нелегко. Каждый раз приходилось сжимать себя в комок, чтобы точно сбросить бомбы, а еще хуже – не спасовать перед таким шквала огня, который на нас обрушивали, не свернуть в сторону. Ведь среди нас были и такие, которые и сереньких мышек боялись, а тут...»
Сказать, что во многих и многих случаях девушки летали не просто на пределе, а даже выше технических и человеческих возможностей, не будет ни малейшим преувеличением. После иных полетов они, вернувшись, осматривали друг друга или спешили к зеркалу, приближали к нему волосы: не поседели ли?
Поповой не раз пришлось, обмирая сердцем, «безучастно» наблюдать, как на глазах погибали ее боевые подруги: «Это страшно. На твоих глазах экипаж заживо сгорает вместе с самолетом, а ты ничем не можешь помочь… Мы потеряли очень много боевых подруг, очень много».
Уточним здесь, однако, об «очень больших» потерях в полку – это у бывшей боевой летчицы было больше от эмоциональности, от глубокой горечи от утрат. На самом деле эта женская авиачасть за три года участия в войне потеряла от вражеского огня сравнительно немного летчиц (13) и штурманов (10). Еще 9 девушек погибли в авиакатастрофах или умерли от болезней. Полк потерял 28 самолетов. Даже на сайте «Ночные ведьмы» отмечается, что «для авиационного полка такие потери невелики». Это обуславливалось тем, что в 46-м гвардейском авиаполку была налажена хорошая практика подготовки воздушных бойцов: «Необстрелянных летчиков вводили в строй опытные штурманы, а начинающих штурманов – умелые летчики».
В одном из своих последних телеинтервью на вопрос ведущего о том, что ей и ее боевым подругам «помогало держаться», Надежда Васильевна ответила: «Поддерживал нас такой заряд нашей собственной внутренней энергии, царила удивительная такая обстановка, была безграничная ответственность, чувство долга перед своим народом, перед своей страной! Мы так воспитывались, как в песне – «Прежде думай о Родине, а потом о себе»! И на войне мы все готовы были выполнить любой приказ, не обсуждая».
И поясняла: «Нам было трудно, очень трудно переживать потери боевых подруг, но тем не менее ни одна девушка не ушла с фронта. Многие девчонки были талантливы, писали стихи, даже поэмы, мечтали о любви, о красивой счастливой жизни, о хорошей любимой профессии. Но никто не плакал, никто не просился в тыл или домой, мы были все – добровольцы и, несмотря на все ужасы войны, смогли сохранить высокий настрой души. Мы, как могли, приближали Победу, думали, закончится война, и тогда жизнь будет лучше!..»
В этих словах нет ни грана преувеличения, рисовки, «излишнего патриотизма». Такими были каждая из 261 летуний и штурманш, а также техников 46-го авиаполка… Погибшая в 23 года вчерашняя студентка Женя Руднева, грезившая наукой, писала в своем фронтовом дневнике: «Я очень скучаю по астрономии, но не жалею, что пошла в армию: вот разобьем захватчиков, тогда возьмемся за восстановление астрономии. Без свободной Родины не может быть свободной науки!» Не суждено ей было ни доучиться, ни долюбить, ни, как ей пожелала на Новый год одна из подруг, вкусить первого поцелуя.
Некоторым же из «ночных ведьм» – «ночных ласточек», встретивших Победу, судьбой была дарована длинная жизнь, они миновали 90-летние рубежи. В том числе и Надежда Васильевна Попова. И кто знает, возможно, часть своей жизни ей довелось «пожить» (и «полюбить») и за погибших нецелованных боевых подруг, которым, как Жене Рудневой, до момента гибели не исполнилось и 24 лет.
Их называли «ночными ведьмами» и «легендами» - героических девушек, которые отчаянно боролись за победу нашей страны в годы Великой Отчественной войны. Отважные боевые девушки от 15 до 29 лет в составе 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиационного полка принимали участие в освобождении Новороссийска, боях на Кубани, Крыму, Беларуси, Польше, добрались до Берлина. По неполным данным, полк уничтожил и повредил 17 переправ, 9 железнодорожных эшелонов, 2 железнодорожные станции, 46 складов, 12 цистерн с горючим, 1 самолёт, 2 баржи, 76 автомобилей, 86 огневых точек, 11 прожекторов. Было вызвано 811 пожаров и 1092 взрыва большой мощности. Также было сброшено 155 мешков с боеприпасами и продовольствием окружённым советским войскам.
Авиационный полк был сформирован в октябре 1941 года по приказу НКО СССР. Руководила формированием Марина Раскова, ей было всего 29 лет. Командиром полка была назначена Евдокия Бершанская, лётчица с десятилетним стажем. Под её командованием полк сражался до окончания войны. Порой его шутливо называли «Дунькин полк», с намёком на полностью женский состав и оправдываясь именем командира полка.
stihi.ruФормирование, обучение и слаживание полка проводилось в городе Энгельсе. Авиаполк отличался от прочих формирований тем, что был полностью женским. Только женщины занимали здесь все должности: от механиков и техников до штурманов и пилотов.
Подвиги «ночных ведьм» уникальны - на счету бомбардировщиц тысячи вылетов и десятки тонн сброшенных на вражеские позиции бомб. И это на деревянных бипланах ПО-2, которые создавались никак не для военных целей и немецким силам противовоздушной обороны мало чем могли ответить!
oldstory.info
Наш учебный самолет создавался не для военных действий. Деревянный биплан с двумя открытыми кабинами, расположенными одна за другой, и двойным управлением - для летчика и штурмана. До войны на этих машинах летчики проходили обучение. Без радиосвязи и бронеспинок, способных защитить экипаж от пуль, с маломощным мотором, который мог развивать максимальную скорость 120 км/час. На самолете не было бомбового отсека, бомбы привешивались в бомбодержатели прямо под плоскостью самолета. Не было прицелов, мы создали их сами и назвали ППР (проще пареной репы). Количество бомбового груза менялось от 100 до 300 кг. В среднем мы брали 150-200 кг. Но за ночь самолет успевал сделать несколько вылетов, и суммарная бомбовая нагрузка была сравнима с нагрузкой большого бомбардировщика.
Никакие трудности не пугали летчиц. А когда им хотелось почувствовать себя просто женщинами, они устраивали танцы на аэродроме прямо в комбинезонах и унтах, вышивали на портянках незабудки, распуская для этого голубые трикотажные кальсоны.
Летчицы в воспоминаниях описывают свою мешковатую форму и огромные сапоги. Форму по размеру для них пошили не сразу. Потом появилось два вида формы - повседневная с брюками и парадная с юбкой.
На задания, конечно, вылетали в брюках, форма с юбкой была предназначена для торжественных встреч командования. Конечно, девушки мечтали о платьях и туфлях.
Каждую ночь летчицы успевали делать по 10−12 вылетов. Они не брали с собой парашюты, предпочитали вместо них схватить с собой дополнительную бомбу. Полет длился час, потом самолет возвращался на базу, чтобы заправиться и подвесить бомбы. Время на подготовку самолета между полетами занимало пять минут.
Около часа длится полет, а на земле ждут механики и вооруженцы. Осматривать, заправлять самолет, подвешивать бомбы они умели за три-пять минут. Трудно поверить, что молодые тоненькие девочки в течение ночи своими руками и коленками, без всяких приспособлений подвешивали каждая до трех тонн бомб. Эти скромные помощники летчиков показывали подлинные чудеса выносливости и мастерства. А механики? Целые ночи работали на старте, а днем - ремонт машин, подготовка к следующей ночи. Были случаи, когда механик не успевала отскочить от винта при запуске мотора и ей перебивало руку… И тогда мы ввели новую систему обслуживания - дежурными сменными бригадами. За каждым механиком закреплялась определенная операция на всех самолетах: встреча, заправка или выпуск… Вооруженцы тройками дежурили у машин с бомбами. Руководил один из старших техников АЭ. Боевые ночи стали напоминать работу отлаженного заводского конвейера. Вернувшийся с задания самолет уже через пять минут был готов к новому вылету.
Разные истории привели женщин на войну. Среди них есть и трагические. Евдокии Носаль пришла на фронт, чтобы меньше думать о смерти новорожденного сына. Сразу после того, как Евдокия родила, в Бресте началась бомбежка родильного дома. Евдокия выжила, а тело своего сына она потом нашла под обломками.
pokazuha.ru
colors.lifeДуся чудом осталась жива. Но она не могла уйти с того места, где еще недавно стоял большой светлый дом. Там, под обломками, лежал ее сын… Она скребла ногтями землю, цепляясь за камни, ее оттаскивали силой… Дуся старалась забыть все это. Летала, летала и каждую ночь успевала сделать больше боевых вылетов, чем другие. Она всегда была первой. Она приехала к нам, летала блестяще, а на приборной доске ее самолета всегда был прикреплен портрет ее мужа, тоже летчика - Грицко, так с ним и летала. Дусю первой мы представили к званию Героя Советского Союза.
Из дневника летчицы Жени Рудневой:
«24 апреля.
Вчера утром прихожу к штурманам, собирающимся бомбить, поругала их за отсутствие ветрочетов и спрашиваю Нину Ульяненко: „Да, Нина, ты была на полетах, как там, все в порядке?“ Нина странно взглянула на меня и каким-то чересчур спокойным голосом спрашивает: „Что - все в порядке?“
- Ну, все благополучно?
- Дусю Носаль убили. Мессершмит. У Новороссийска…
Я только спросила, кто штурман. „Каширина. Привела самолет и посадила“. Да, у нас всякий раз что-то новенькое. И обычно всякие происшествия на старте бывают без меня. Дуся, Дуся… Рана в висок и затылок, лежит как живая… А ее Грицко в Чкалове…
А Иринка молодец - ведь Дуся навалилась на ручку в первой кабине, Ира привставала, оттягивала ее за воротник и с большим трудом вела самолет. Все еще надеялась, что она в обмороке…
Что бы я вчера ни делала, все время думала о Дусе. Но не так, как это было год назад. Теперь мне стало гораздо тяжелее, Дусю я знала близко, но сама я, как и все, стала другой: суше, черствее. Ни слезинки. Война. Только позавчера летала я на эту цель с Люсей Клопковой… Утром мы с ней со смехом выпили за то, что нас не подбили: мы слышали под плоскостями разрывы зениток, но они нас не достали…»
«…В гробу она лежала строгая, с перебинтованной головой. Трудно было сказать, что белее - ее лицо или бинт… Прозвучал салют из винтовок. Низко-низко пролетела пара истребителей. Они покачали крыльями, посылая прощальный привет.»
Летчица Наталья Кравцова попала на фронт тоже по своей воле. Она росла на Украине, в Киеве и Харькове. Там окончила школу и аэроклуб, а в 1941-м переехала в Москву и поступила в Московский авиационный институт.
tvc.ru
Началась война, и девушка вместе с другими студентами отправилась на строительство оборонительных укреплений под Брянском. Вернувшись в столицу, записалась, как и другие будущие «ночные ведьмы», в женскую авиационную часть Марины Расковой, окончила Энгельсскую военную школу пилотов, а в мае 42-го попала на фронт.
Была штурманом, а позднее переучилась на пилота. Первые вылеты в качестве летчика совершила в небе над Таманью. Ситуация на фронте была непростой, немецкие силы отчаянно сопротивлялись советскому наступлению, а противовоздушная оборона на занятых рубежах была насыщена до предела. В таких условиях Наталья стала настоящим асом: научилась уводить самолет от вражеских прожекторов и зениток, уходить невредимой от ночных истребителей немцев.
Вместе с полком командир звена гвардии лейтенант Наталья Меклин прошла путь длиной в три года, от Терека до Берлина, совершив 980 боевых вылетов. В феврале 45-го она стала Героем Советского Союза.
wikipedia.org
После войны Наталья Кравцова писала повести и рассказы о Великой Отечественной войне. Наиболее известная книга - «Нас называли ночными ведьмами. Так воевал женский 46-й гвардейский полк ночных бомбардировщиков» - была написана совместно с ее фронтовой подругой Ириной Ракобольской.
Другая летчица, Ирина Себрова, была одной из первых, кто обратился к Марине Расковой с просьбой зачислить ее в формирующийся женский авиаполк. Она окончила московский аэроклуб, работала инструктором и до войны выпустила несколько групп курсантов.
lib.ru
Ира Себрова сделала в полку больше всех вылетов - 1004, даже произнести страшно. Я думаю, что во всем мире не найти летчика с таким количеством боевых вылетов.
Над Донбассом, Новороссийском и Эльтигеном, в Белоруссии, Польше и Германии Себрова поднимала свой самолет против врага. За годы войны она дослужилась до звания гвардии старшего лейтенанта, прошла путь от простого пилота до командира звена. Была трижды награждена орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды и Отечественной войны 2-й степени, множеством медалей, в числе которых «За оборону Кавказа».
Летчице Евгении Жигуленко был всего 21 год, когда в мае 1942-го она попала на фронт. Первые боевые вылеты в небе над Донбассом совершила в качестве штурмана, работая с Полиной Макогон. Уже в октябре 1942-го за 141 ночной вылет на самолете ПО-2 получила первую награду - орден Красного Знамени. В представлении говорилось: «Тов. Жигуленко - лучший стрелок-бомбардир полка».
mtdata.ru
Вскоре, набравшись опыта, Жигуленко сама пересела в кабину пилота и стала одной из самых результативных летчиц в полку. В ноябре 44-го гвардии лейтенанту Евгении Жигуленко было присвоено звание Героя Советского Союза. В боевой характеристике летчицы отмечалось «высокое боевое мастерство, настойчивость и мужество», описано 10 эпизодов опасных, но всегда результативных вылетов.
Когда же начались мои боевые вылеты в качестве летчицы, я стояла первой в строю как самая высокая по росту и, пользуясь этим, успевала первой добежать до самолета и первой вылететь на боевое задание. Обычно за ночь успевала совершить на один вылет больше, чем другие летчицы. Так благодаря своим длинным ногам я и стала Героем Советского Союза.
Всего за три фронтовых года летчица совершила 968 вылетов, сбросив на нацистов около 200 тонн бомб!
После войны Евгения Жигуленко посвятила себя кино. В конце 70-х окончила Всесоюзный государственный институт кинематографии, снимала фильмы. Один из них - «В небе «ночные ведьмы» - посвящен боевой деятельности 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка.
К сожалению, в полном составе полк с войны не вернулся. Боевые потери полка составили 32 человека. Несмотря на то, что лётчицы гибли за линией фронта, ни одна из них не считается пропавшей без вести. После войны комиссар полка Евдокия Яковлевна Рачкевич на деньги, собранные всем полком, объездила все места, где падали самолёты, и разыскала могилы всех погибших.
livejournal.com
Самым трагичным эпизодом в истории полка стала ночь на 1 августа 1943 года, когда было потеряно сразу четыре самолёта. Немецкое командование, раздражённое постоянными ночными бомбёжками, перебросило на участок действий полка группу ночных истребителей. Это стало полной неожиданностью для советских лётчиц, которые не сразу поняли, почему бездействует вражеская зенитная артиллерия, но один за другим загораются самолёты. Когда пришло понимание, что против них выпустили ночные истребители Messerschmitt Bf.110, полёты были прекращены, но до этого немецкий лётчик-ас, только утром ставший кавалером Рыцарского креста Железного креста, Йозеф Коциок успел сжечь в воздухе вместе с экипажами три советских бомбардировщика, на которых не было парашютов. Ещё один бомбардировщик был потерян из-за огня зенитной артиллерии. В ту ночь погибли Анна Высоцкая со штурманом Галиной Докутович, Евгения Крутова со штурманом Еленой Саликовой, Валентина Полунина с штурманом Глафирой Кашириной, Софья Рогова со штурманом Евгенией Сухоруковой.
yaplakal.com
Однако помимо боевых были и иные потери. Так, 22 августа 1943 года в госпитале от туберкулёза умерла начальник связи полка Валентина Ступина, а 10 апреля 1943 года уже на аэродроме один самолёт, садясь в темноте, сел прямо на другой, только что приземлившийся. В итоге лётчицы Полина Макагон и Лида Свистунова погибли сразу, Юлия Пашкова скончалась от полученных ранений в госпитале. В живых осталась только одна лётчица - Хиуаз Доспанова, которая получила тяжелейшие травмы: у неё были перебиты ноги, однако после нескольких месяцев госпиталей девушка вернулась в строй, хотя из-за неправильно сросшихся костей она стала инвалидом 2-й группы. Также погибали экипажи ещё и до отправки на фронт, в катастрофах во время обучения.
К сожалению, выживших «ночных ведьм» после войны многие забыли. В 2013 году в почтенном 91-летнем возрасте тихо ушла из жизни гвардии майор запаса Надежда Васильевна Попова, последняя из двадцати трех боевых летчиц - «ночных ведьм», награжденных в годы войны Золотой Звездой Героя Советского Союза. Тихо, потому что в день ее смерти, 6 июля, о случившемся коротко сообщили разве что несколько информагентств.
nadir.ru
Погибшие подруги
Малахова Анна и Виноградова Маша Энгельс, 9 марта 1942 г.
Тормосина Лилия и Комогорцева Надя Энгельс, 9 марта 1942 г.
Ольховская Люба и Тарасова Вера Донбасс, сбиты в июне 1942 г.
Ефимова Тоня умерла от болезни, декабрь 1942 г.
Ступина Валя умерла от болезни весной 1943 г.
Макагон Полина и Свистунова Лида разбились при посадке 1 апреля 1943 г., Пашковская
Пашкова Юля умерла 4 апреля 1943 г. после аварии в Пашковской
Носаль Дуся убита в самолете 23 апреля 1943 г.
Высоцкая Аня и Докутович Галя сгорели над «Голубой линией» 1 августа 1943 г.
Рогова Соня и Сухорукова Женя - -
Полунина Валя и Каширина Ира - -
Крутова Женя и Саликова Лена - -
Белкина Паша и Фролова Тамара сбиты в 1943 г., Кубань
Масленникова Люда погибла при бомбежке, 1943 г.
Володина Таисия и Бондарева Аня потеряли ориентировку, Тамань, март 1944 г.
Прокофьева Панна и Руднева Женя сгорели над Керчью 9 апреля 1944 г.
Варакина Люба погибла на аэродроме в другом полку в 1944 г.
Макарова Таня и Белик Вера сгорели в Польше 29 августа 1944 г.
Санфирова Леля подорвалась на мине после прыжка с горящего самолета 13 декабря 1944 г., Польша
Колокольникова Аня разбилась на мотоцикле, 1945 г., Германия
- В 1981 году в прокат вышел советский художественный фильм «В небе „Ночные ведьмы“» режиссёра Евгении Жигуленко. Прообразом части, где служат героини фильма, стал 46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиационный полк, сформированный по предложению Марины Расковой [ . Режиссёр фильма Евгения Жигуленко воевала в составе этого авиаполка, была командиром звена и за проявленное в боях мужество стала Героем Советского Союза.
- В 2005 году появилась книга Олега и Ольги Грейг «Походно-полевые жёны», в которой лётчицы изображены сексуально распущенными. Авторы так же обвинили их в том, что награды вручались только через постель. Ветераны полка подали на авторов в суд за клевету. Было возбуждено уголовное дело, которое было прекращено в связи с гибелью О. Грейг.
Немцы называли их «ночными ведьмами», а маршал Рокоссовский — легендами. Маршал был уверен, что летчицы дойдут до Берлина, и оказался прав. Тихоходные ночные бомбардировщики ПО-2 «ночных ведьм» бомбили немцев, невзирая на погодные условия и все средства ПВО, а за штурвалом неизменно находилась женщина. О самых результативных асах 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка — в материале «Защищать Россию».
Ирина Себрова, Наталья Меклин, Евгения Жигуленко. Они служили в легендарном женском авиаполку Марины Расковой (46-й гвардейский ночной бомбардировочный авиаполк), и их фронтовые биографии во многом похожи. Каждая из них была увлечена авиацией и с первых дней Великой Отечественной стремилась на фронт, у каждой были три года войны и путь от Кавказа до Германии. Даже звания Героев Советского Союза летчицы получили в один день — 23 февраля 1945 года.
Но вместе с тем, подвиги «ночных ведьм» уникальны — на счету бомбардировщиц около 1000 вылетов и десятки тонн сброшенных на вражеские позиции бомб. И это на деревянных бипланах ПО-2 , которые создавались никак не для военных целей и немецким силам противовоздушной обороны мало чем могли ответить!
«Без радиосвязи и бронеспинок, способных защитить экипаж от пуль, с маломощным мотором, который мог развивать максимальную скорость 120 км/час. (…) бомбы привешивались в бомбодержатели прямо под плоскости самолета», — вспоминала после войны летчица Наталья Кравцова (Меклин).
Ирина Себрова, 1004 боевых вылета
«Ира Себрова сделала в полку больше всех вылетов — 1004, даже произнести страшно. Я думаю, что во всем мире не найти летчика с таким количеством боевых вылетов» — писали в книге «Нас называли ночными ведьмами» сослуживицы летчицы Ирина Ракобольская и Наталья Кравцова (Меклин).
Ирина была одной из первых, кто обратился к Марине Расковой с просьбой зачислить ее в формирующийся женский авиаполк. И у девушки были аргументы — уже тогда, в октябре 1941-го, Себрова была опытной летчицей: окончила московский аэроклуб, работала инструктором и до войны выпустила несколько групп курсантов.
Боевым крещением для бомбардировщиц стали бои в районе Донбасса в мае 42-го. На легких бомбардировщиках ПО-2 , невзирая на погоду, они совершали по несколько боевых вылетов за ночь. Так проходили фронтовые будни Ирины, так набирался опыт.
«Летное дело любит, в полетах внимательна, выдержана, требовательна к себе, дисциплинирована», — говорилось в характеристике Себровой.
Вскоре стало понятно, что для девушки нет невыполнимых задач: сплошной туман, дождь, отсутствие видимости, горы, вражеские прожекторы и зенитки — любые сложности были ей нипочем.
Над Донбассом, Новороссийском и Эльтигеном, в Белоруссии, Польше и Германии Себрова поднимала свой самолет против врага. За годы войны она дослужилась до звания гвардии старшего лейтенанта, прошла путь от простого пилота до командира звена. Была трижды награждена орденом Красного Знамени, орденом Красной Звезды и Отечественной войны 2-й степени, множеством медалей, в числе которых «За оборону Кавказа».
Орден Ленина и золотую Звезду Героя летчица получила 23 февраля 1945 года за 792 боевых вылета. До конца войны и блестящего результата в 1000 самолетовылетов (1000-1008 — количество разнится в зависимости от источника; 1000 указано в представлении к ордену Красного Знамени от 15.06.1945) оставалось меньше трех месяцев…
Наталья Меклин (Кравцова), 980 боевых вылетов
Наталья росла на Украине, в Киеве и Харькове. Там окончила школу и аэроклуб, а в 1941-м переехала в Москву и поступила в Московский авиационный институт.
Началась война, и девушка вместе с другими студентами отправилась на строительство оборонительных укреплений под Брянском. Вернувшись в столицу, записалась, как и другие будущие «ночные ведьмы», в женскую авиационную часть Марины Расковой, окончила Энгельсскую военную школу пилотов, а в мае 42-го попала на фронт.
Была штурманом, а позднее переучилась на пилота. Первые вылеты в качестве летчика совершила в небе над Таманью. Ситуация на фронте была непростой, немецкие силы отчаянно сопротивлялись советскому наступлению, а противовоздушная оборона на занятых рубежах была насыщена до предела. В таких условиях Наталья стала настоящим асом: научилась уводить самолет от вражеских прожекторов и зениток, уходить невредимой от ночных истребителей немцев.
Вместе с полком командир звена гвардии лейтенант Наталья Меклин прошла путь длиной в три года, от Терека до Берлина, совершив 980 боевых вылетов. В феврале 45-го она стала Героем Советского Союза.
Является смелым бесстрашным летчиком. Все свои силы, все свое боевое мастерство отдает выполнению боевых заданий, — говорится в представлении к главной награде страны. — Ее боевая работа служит образцом для всего личного состава.
После войны Наталья Кравцова (фамилия мужа) писала повести и рассказы о Великой Отечественной. Наиболее известная книга — «Нас называли ночными ведьмами. Так воевал женский 46-й гвардейский полк ночных бомбардировщиков» — была написана совместно с ее фронтовой подругой Ириной Ракобольской.
Евгения Жигуленко, 968 боевых вылетов
«Немцы называли нас „ночными ведьмами“, а ведьмам было всего от 15 до 27 лет» — писала в воспоминаниях Евгения Жигуленко.
Ей был 21 год, когда в мае 1942-го она попала на фронт в сформированный Мариной Расковой 46-й ночной бомбардировочный авиаполк.
Первые боевые вылеты в небе над Донбассом совершила в качестве штурмана, работая с Полиной Макогон. Уже в октябре 1942-го за 141 ночной вылет на самолете ПО-2 получила первую награду — орден Красного Знамени. В представлении говорилось: «Тов. Жигуленко — лучший стрелок-бомбардир полка».
Вскоре, набравшись опыта, Жигуленко сама пересела в кабину пилота и стала одной из самых результативных летчиц в полку.
В ноябре 44-го гвардии лейтенанту Евгении Жигуленко было присвоено звание Героя Советского Союза. В боевой характеристике летчицы отмечалось «высокое боевое мастерство, настойчивость и мужество», описано 10 эпизодов опасных, но всегда результативных вылетов.
«…Когда же начались мои боевые вылеты в качестве летчицы, я стояла первой в строю как самая высокая по росту и, пользуясь этим, успевала первой добежать до самолета и первой вылететь на боевое задание. Обычно за ночь успевала совершить на один вылет больше, чем другие летчицы. Так благодаря своим длинным ногам я и стала Героем Советского Союза», — шутила Жигуленко.
Всего за три фронтовых года летчица совершила 968 вылетов, сбросив на нацистов около 200 тонн бомб!
После войны Евгения Жигуленко посвятила себя кино. В конце 70-х окончила Всесоюзный государственный институт кинематографии, снимала фильмы. Один из них — «В небе „ночные ведьмы“» — посвящен боевой деятельности 46-го гвардейского ночного бомбардировочного авиаполка.
Весь советский народ внёс свой вклад в победу над нацистской Германией. Мужчины и сражались с врагом лицом к лицу, женщины, подростки и старики пытались по мере своих сил организовывать снабжение, сельское хозяйство и работу тыла в целом. Но были и исключения из этого правила. Уникальные исключения.
В 1941 году, в городе Энгельс под личную ответственность старшего лейтенанта госбезопасности Марины Расковой был основан 46 гвардейский ночной бомбардировочный женский авиационный полк, который в будущем окрестили «Ночными ведьмами «. Для этого Марине пришлось использовать свои личные ресурсы и личное знакомство со Сталиным. Никто особо не рассчитывал на успех, однако дали «добро» и обеспечили необходимой техникой.
В чём, собственно, состоял план. Используя бесшумные и практически незаметные для радаров самолёты У-2, нагруженные бомбами по самое «не могу», девушки под покровом ночи подлетали к позициям немцев и вываливали на их головы взрывоопасные сюрпризы. Задумка хорошая, но, как потом показала практика — почти самоубийственная. Дело в том, что У-2 — УЧЕБНЫЙ устаревший биплан, сделанный из фанеры, который мог развивать скорость не более 120 км/час. То есть если заметят — могут даже из пистолета-пулемёта сбить, не говоря уж о более мощном оружии. Плюс девушки поначалу принципиально не брали с собой парашюты в целях увеличения боекомплекта.
То есть представьте. Зима 1943 года. Мороз минус тридцать, немцы еще успешно сопротивляются, а ты, поздней ночью, практически без освещения, поднимаешь в воздух медленную машину, похожую на деревянный гроб и нагруженную бомбами, летишь за линию фронта, чудом находишь врага, и не привлекая внимания часовых вываливаешь на них всё, что взял. Ах да, автосброса и прицела тоже нет — только импровизированные устройства. А потом ещё вернуться надо. И сесть. Ночью. Без освещения. Повторить 12 раз. Обычная февральская ночь.
Разумеется, потери были. Из 115 дам, которые попали на фронт 27 мая 1942 года, погибло 32 человека. Кого-то сбили на подлёте к противнику, кто-то разбился неудачно приземляясь в полной темноте, кого-то сбили ночные истребители противника, между прочим, специально созданные для борьбы с «ночными ведьмами» . После войны комиссар полка Евдокия Рачкевич на деньги собранные полком объездила все места катастроф и отыскала останки всех своих погибших подруг. Так что никто из «Ночных ведьм «не пропал без вести и не лежит непонятно где.
«Ночные ведьмы » — единственное подразделение, которое полностью состояло из девушек, даже технический и обслуживающий персонал. И если вы думаете, что только лётчицам было тяжело, представьте, каково было девушкам цеплять к крыльям самолёта в лютый мороз бомбы под сто килограмм весом. А потом ремонтировать простреленные насквозь фюзеляжи.
Как уже упоминалось, первоначально в составе «Ночных ведьм » было 115 человек, которые летали на 20 машинах. Потом количество машин увеличилось до 40. А общее количество военнослужащих 46 гвардейского бомбардировочного полка составляло 265 человек. Было проведено более 23 тысяч боевых вылетов и уничтожено огромное количество элементов инфраструктуры противника. . И всё это в абсолютно самоубийственных условиях. Немцы боялись «ночных ведьм » до одури — придумали устрашающее название, специально создали ночной истребительный полк, чтобы хоть как-то им можно было противостоять. Пару раз у них это получалось. 23 лётчицы были награждены званием Героя Советского Союза.
У меня у самого дед был лётчиком. Гражданской авиации, правда, но рассказов я от него в своё время наслушался. И про полёты в грозу, и про посадку в экстремальных условиях, и про аварийные ситуации. Это было страшно, да. Но не идёт ни в какое сравнение с тем, что ежедневно переживали эти девушки. И если это не настоящий героизм, то я не знаю кого вообще можно тогда называть героями. Так что да, «Ночные ведьмы » навсегда вписаны на страницы героической истории России.
«Ночными ведьмами» называли 46-ой гвардейский женский Таманский авиаполк, входивший в состав ВВС Советского Союза. Он был образован по приказу Народного комиссариата обороны в 1941 году. Командовала «ночными ведьмами» опытная летчица Евдокия Бочарова (в первом браке Бершанская). Замполитом полка была Мария Рунт.
Женский авиационный полк
Из-за сугубо женского состава, а также имени командира мужчины-летчики иногда называли 46-ой полк «Дунькиным». При таком шутливом названии девушки-летчицы умели внушить врагу настоящий ужас. Именно фашисты назвали этих бесстрашных асов в юбках «ночными ведьмами». Обучались летчицы в Архангельске. 27 мая 1942-го женский полк прибыл на фронт в составе 115 девушек, которые занимали в боевом формировании абсолютно все должности.
Ночными «ведьмы» звались потому, что входили в 218-ую ночную бомбардировочную авиадивизию и совершали вылеты только ночью. Боевое крещение барышни получили через две недели по прибытии на фронт, 12 июня. За подвиги, которые совершили эти хрупкие дамы, полк заслужил звание «Гвардейский». В конце войны он вошел в состав 325-ой, затем 2-ой дивизий. По ее завершении был полностью расформирован.
Боевой путь «ночных ведьм»
Первый вылет произошел в районе Сальских степей. Затем девушки воевали на Дону, в районе реки Миус и города Ставрополь. В конце 1942-го 46-ой женский полк оборонял Владикавказ. Затем летчицы участвовали в суровых столкновениях с врагом на Таманском полуострове, где Красная армия и ВВС освобождали Новороссийск.
«Ночные ведьмы» участвовали в сражениях за Кубань, Крымский полуостров, Белоруссию и другие регионы Советского Союза. После того, как советские войска перешли линию границы, летчицы воевали на территории Польши за освобождение от оккупантов городов Варшава, Августов, Остроленк. В начале 1945-го 46-ой полк сражался уже на территории Пруссии и в последние месяцы войны участвовал в легендарной Висло-Одерской наступательной операции.
На чем летали и как воевали гвардейцы
«Ночные ведьмы» летали на бипланах Поликарпова, или По-2. Численность боевых машин возросла за пару лет с 20-ти до 45-ти. Этот самолет создавался изначально совсем не для боев, а для учений. В нем не было даже отсека для авиабомб (снаряды подвешивались под «брюхо» самолета на специальные бомбодержатели»). Максимальная скорость, которую могла развить такая машина, - 120 км/ч.
При таком скромном вооружении девушки показывали чудеса пилотирования. Это при том, что каждый По-2 нес на себе груз большого бомбардировщика, нередко до 200 кг за раз. Летчицы воевали только по ночам. Причем, за одну ночь совершали по нескольку вылетов, наводя ужас на позиции врага. Девушки не имели на борту парашютов, являясь буквально смертницами. В случае попадания снаряда в самолет им оставалось только героически погибнуть.
Места, отведенные по технологии под парашюты, летчицы загружали бомбами. Еще 20 кг вооружения было серьезным подспорьем в бою. До 1944 года эти учебные самолеты не были оснащены пулеметами. Управлять ими мог как пилот, так и штурман, поэтому если первый погибал, его напарник мог привести боевую машину на аэродром.
Заслуги летчиц
Вылеты девушки осуществляли очень интенсивно, буквально осыпая позиции врага градом бомбовых ударов. Перерывы между вылетами обычно составляли всего 5 минут. За одну ночь каждый По-2 совершал до десяти и более вылетов. В битве за Кавказ девушки осуществили около 3000 вылетов, за Кубань, Новороссийск и Тамань – более 4600, за Крым – более 6000, за Белоруссию – 400, за Польшу – почти 5500 вылетов. Уже в Германии гвардейцы произвели еще около 2000 вылетов, налетав таким образом почти 29 тысяч часов.
«Ночные ведьмы» взорвали 17 переправ, 46 складов боеприпасов, 86 огневых точек врага, 12 топливных цистерн, 9 поездов, 2 железнодорожные станции, захваченные противником. Всего они сбросили на головы фашистов более 3000 тонн бомб. В боях героически погибли 32 летчицы. Самые тяжелые потери потерпел полк в 1943 году, когда был неожиданно обстрелян истребителями Messerschmitt Bf.110. Тогда 3 самолета с экипажами внутри взорвались еще в воздухе.
За освобождение Таманского полуострова Краснознаменный 46-й полк получил второе название «Таманский». Более 250 летчицам были присвоены многочисленные награды. 23 стали Героями Советского Союза. Среди них Раиса Аронова, Вера Белик, Полина Гельман, Евгения Жигуленко, Татьяна Макарова, Евдокия Пасько и др.