Константин Дмитриевич Бальмонт (3 июня 1867, сельцо Гумнищи, Шуйский уезд, Владимирская губерния - 23 декабря 1942, Нуази-ле-Гран, Франция) - поэт-символист, переводчик, эссеист, один из виднейших представителей русской поэзии Серебряного века. Опубликовал 35 поэтических сборников, 20 книг прозы, переводил с многих языков. Автор автобиографической прозы, мемуаров, филологических трактатов, историко-литературных исследований и критических эссе.
Константин Бальмонт родился 3 (15) июня 1867 года в сельце Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии, третьим из семерых сыновей.
Известно, что дедушка поэта был морским офицером.
Отец Дмитрий Константинович Бальмонт (1835-1907) служил в Шуйском уездном суде и земстве: сначала - коллежским регистратором, затем мировым судьёй, наконец - председателем уездной земской управы.
Мать Вера Николаевна, урождённая Лебедева, происходила из семьи полковника, в которой любили литературу и занимались ею профессионально. Она выступала в местной печати, устраивала литературные вечера, любительские спектакли. Оказала сильное влияние на мировоззрение будущего поэта, введя его в мир музыки, словесности, истории, первой научив постигать «красоту женской души».
Вера Николаевна хорошо знала иностранные языки, много читала и «не была чужда некоторого вольнодумства»: в доме принимали «неблагонадёжных» гостей. Именно от матери Бальмонт, как сам он писал, унаследовал «необузданность и страстность», весь свой «душевный строй».
Читать будущий поэт научился самостоятельно в пять лет, подсматривая за матерью, которая обучала грамоте старшего брата. Растроганный отец подарил Константину по этому случаю первую книжку, «что-то о дикарях-океанийцах». Мать познакомила сына с образцами лучшей поэзии.
Когда пришло время отдавать старших детей в школу, семья переехала в Шую. Переезд в город не означал отрыва от природы: дом Бальмонтов, окружённый обширным садом, стоял на живописном берегу реки Тезы; отец, любитель охоты, часто выезжал в Гумнищи, и Константин сопровождал его чаще других.
В 1876 году Бальмонт поступил в подготовительный класс Шуйской гимназии, которую позже называл «гнездом декадентства и капиталистов, чьи фабрики портили воздух и воду в реке». Сначала мальчик делал успехи, но вскоре ученье ему наскучило, и успеваемость снизилась, зато наступило время запойного чтения, причём французские и немецкие произведения он читал в подлиннике. Под впечатлением от прочитанного он в возрасте десяти лет сам начал писать стихи. «В яркий солнечный день они возникли, сразу два стихотворения, одно о зиме, другое о лете» , - вспоминал он. Эти поэтические начинания, однако, были раскритикованы матерью, и мальчик не пытался повторить свой поэтический эксперимент в течение шести лет.
Из седьмого класса в 1884 году Бальмонт вынужден был уйти из-за принадлежности к нелегальному кружку, который состоял из гимназистов, заезжих студентов и учителей, а занимался тем, что печатал и распространял в Шуе прокламации исполнительного комитета партии «Народная воля». Подоплёку этого своего раннего революционного настроя поэт впоследствии объяснял так: «Я был счастлив, и мне хотелось, чтобы всем было так же хорошо. Мне казалось, что, если хорошо лишь мне и немногим, это безобразно» .
Усилиями матери Бальмонт был переведён в гимназию города Владимир. Но здесь жить ему пришлось на квартире у учителя греческого языка, который ревностно исполнял обязанности «надзирателя».
В конце 1885 года состоялся литературный дебют Бальмонта. Три его стихотворения были напечатаны в популярном петербургском журнале «Живописное обозрение» (2 ноября - 7 декабря). Это событие не было замечено никем, кроме наставника, который запретил Бальмонту печататься вплоть до завершения учёбы в гимназии.
К этому времени относится знакомство юного поэта с В. Г. Короленко. Известный писатель, получив от товарищей Бальмонта по гимназии тетрадь с его стихами, отнёсся к ним серьёзно и написал гимназисту обстоятельное письмо - благожелательный наставнический отзыв.
В 1886 году Константин Бальмонт поступил на юридический факультет Московского университета, где сблизился с П. Ф. Николаевым, революционером-шестидесятником. Но уже в 1887 году за участие в беспорядках (связанных с введением нового университетского устава, который студенты считали реакционным), Бальмонт был исключён, арестован и посажен на трое суток в Бутырскую тюрьму, а затем без суда выслан в Шую.
В 1889 году Бальмонт вернулся в университет, но из-за сильного нервного истощения учиться не смог - ни там, ни в ярославском Демидовском лицее юридических наук, куда успешно поступил. В сентябре 1890 года он был отчислен из лицея и на этом оставил попытки получить «казённое образование».
В 1889 году Бальмонт женился на Ларисе Михайловне Гарелиной , дочери иваново-вознесенского купца. Год спустя в Ярославле на собственные средства он издал свой первый «Сборник стихотворений» - некоторые юношеские произведения, вошедшие в книгу, были опубликованы ещё в 1885 году. Впрочем, дебютный сборник 1890 года интереса не вызвал, близкие люди его не приняли, и вскоре после выхода поэт сжёг почти весь небольшой тираж.
В марте 1890 года произошёл инцидент, наложивший отпечаток на всю последующую жизнь Бальмонта: он попытался покончить с собой, выбросился из окна третьего этажа , получил серьёзные переломы и провёл год в постели.
Считалось, что толкнуло его на такой поступок отчаяние от семейного и финансового положения: женитьба рассорила Бальмонта с родителями и лишила финансовой поддержки, непосредственным же толчком явилась прочитанная незадолго до этого «Крейцерова соната». Год, проведённый в постели, как вспоминал сам поэт, оказался творчески весьма плодотворным и повлёк «небывалый расцвет умственного возбуждения и жизнерадостности» .
Именно в этот год он осознал себя поэтом, увидел собственное предназначение. В 1923 году в биографическом рассказе «Воздушный путь» он писал: «В долгий год, когда я, лёжа в постели, уже не чаял, что я когда-нибудь встану, я научился от предутреннего чириканья воробьёв за окном и от лунных лучей, проходивших через окно в мою комнату, и от всех шагов, достигавших до моего слуха, великой сказке жизни, понял святую неприкосновенность жизни. И когда наконец я встал, душа моя стала вольной, как ветер в поле, никто уже более не был над нею властен, кроме творческой мечты, а творчество расцвело буйным цветом» .
Некоторое время после болезни Бальмонт, к этому времени с женой расставшийся, жил в нужде. Он, по собственным воспоминаниям, месяцами «не знал, что такое быть сытым, и подходил к булочным, чтобы через стекло полюбоваться на калачи и хлебы» .
Огромную помощь оказал Бальмонту и профессор Московского университета Н. И. Стороженко.
В 1887-1889 годы поэт активно переводил немецких и французских авторов, затем в 1892-1894 годах взялся за работу над произведениями Перси Шелли и Эдгара Аллана По. Именно этот период считается временем его творческого становления.
Профессор Стороженко, кроме того, ввёл Бальмонта в редакцию «Северного вестника», вокруг которой группировались поэты нового направления.
На почве переводческой деятельности произошло сближение Бальмонта с меценатом, знатоком западноевропейских литератур, князем А. Н. Урусовым, который во многом способствовал расширению литературного кругозора молодого поэта. На средства мецената Бальмонт выпустил две книги переводов Эдгара По («Баллады и фантазии», «Таинственные рассказы»).
В сентябре 1894 года в студенческом «Кружке любителей западноевропейской литературы» Бальмонт познакомился с В. Я. Брюсовым, впоследствии ставшим его самым близким другом. Брюсов писал об «исключительном» впечатлении, которое произвели на него личность поэта и его «исступлённая любовь к поэзии».
Сборник «Под северным небом» , вышедший в 1894 году, принято считать отправной точкой творческого пути Бальмонта. Книга получила широкий отклик, и отзывы были в основном положительными.
Если дебют 1894 года не отличался оригинальностью, то во втором сборнике «В безбрежности» (1895) Бальмонт приступил к поискам «нового пространства, новой свободы», возможностей соединения поэтического слова с мелодикой.
1890-е годы были для Бальмонта периодом активной творческой работы в самых разнообразных областях знаний. Поэт, обладавший феноменальной работоспособностью, осваивал «один за другим многие языки, упиваясь работой, как одержимый... прочитывал целые библиотеки книг, начиная с трактатов о любимой им испанской живописи и кончая исследованиями по китайскому языку и санскриту».
Он увлечённо изучал историю России, книги по естественным наукам и народному творчеству. Уже в зрелые годы, обращаясь к начинающим литераторам с наставлением, он писал, что дебютанту нужно «уметь в весенний свой день сидеть над философской книгой и английским словарём, и испанской грамматикой, когда так хочется кататься на лодке и, может быть, можно с кем-то целоваться. Уметь прочесть и 100, и 300, и 3 000 книг, среди которых много-много скучных. Полюбить не только радость, но и боль. Молча лелеять в себе не только счастье, но и вонзающуюся в сердце тоску» .
К 1895 году относятся знакомства Бальмонта с Юргисом Балтрушайтисом, которое постепенно переросло в дружбу, продолжавшуюся много лет, и С. А. Поляковым, образованным московским коммерсантом, математиком и полиглотом, переводчиком Кнута Гамсуна. Именно Поляков, издатель модернистского журнала «Весы», пять лет спустя учредил символистское издательство «Скорпион», где вышли лучшие книги Бальмонта.
В 1896 году Бальмонт женился на переводчице Е. А. Андреевой и отправился с супругой в Западную Европу. Несколько лет, проведённых за границей, предоставили начинающему литератору, интересовавшемуся, помимо основного предмета, историей, религией и философией, огромные возможности. Он посетил Францию, Голландию, Испанию, Италию, много времени проводя в библиотеках, совершенствуя знание языков.
В 1899 году К. Бальмонт был избран членом Общества любителей российской словесности.
В 1901 году произошло событие, оказавшее существенное влияние на жизнь и творчество Бальмонта и сделавшее его «подлинным героем в Петербурге». В марте он принял участие в массовой студенческой демонстрации на площади у Казанского собора, основным требованием которой была отмена указа об отправлении на солдатскую службу неблагонадёжных студентов. Демонстрация была разогнана полицией и казаками, среди её участников были жертвы.
14 марта Бальмонт выступил на литературном вечере в зале Городской думы и прочитал стихотворение «Маленький султан» , в завуалированной форме критиковавшее режим террора в России и его организатора, Николая Второго («То было в Турции, где совесть - вещь пустая, там царствует кулак, нагайка, ятаган, два-три нуля, четыре негодяя и глупый маленький султан»). Стихотворение пошло по рукам, его собирался напечатать в газете «Искра» .
По постановлению «особого совещания» поэт был выслан из Санкт-Петербурга, на три года лишившись права проживания в столичных и университетских городах.
Летом 1903 года Бальмонт вернулся в Москву, затем направился на балтийское побережье, где занялся стихами, которые вошли в сборник «Только любовь».
Проведя осень и зиму в Москве, в начале 1904 года Бальмонт вновь оказался в Европе (Испания, Швейцария, после возвращения в Москву - Франция), где нередко выступал в качестве лектора.
Создававшиеся в эти годы поэтические кружки бальмонтистов старались подражать кумиру не только в поэтическом самовыражении, но и в жизни.
Уже в 1896 году Валерий Брюсов писал о «школе Бальмонта», причисляя к ней, в частности, Мирру Лохвицкую.
Многие поэты (в их числе Лохвицкая, Брюсов, Андрей Белый, Вяч. Иванов, М. А. Волошин, С. М. Городецкий) посвящали ему стихотворения, видя в нём «стихийного гения», вечно вольного Аригона, обречённого возвышаться над миром и полностью погружённого «в откровения своей бездонной души».
В 1906 году Бальмонт написал стихотворение «Наш царь» об императоре Николае II:
Наш царь - Мукден, наш царь - Цусима,
Наш царь - кровавое пятно,
Зловонье пороха и дыма,
В котором разуму - темно...
Наш царь - убожество слепое,
Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел,
Царь-висельник, тем низкий вдвое,
Что обещал, но дать не смел.
Он трус, он чувствует с запинкой,
Но будет, час расплаты ждёт.
Кто начал царствовать - Ходынкой,
Тот кончит - встав на эшафот.
Другое стихотворение из того же цикла - «Николаю Последнему» - заканчивалось словами: «Ты должен быть убит, ты стал для всех бедой».
В 1904-1905 годах издательство «Скорпион» выпустило собрание стихов Бальмонта в двух томах.
В январе 1905 года поэт предпринял путешествие в Мексику, откуда отправился в Калифорнию. Путевые заметки и очерки поэта наряду с выполненными им вольными переложениями индейских космогонических мифов и преданий позже вошли в «Змеиные цветы» (1910). Этот период творчества Бальмонта завершился выходом сборника «Литургия красоты. Стихийные гимны» (1905), во многом созданном под впечатлением от событий русско-японской войны.
В 1905 году Бальмонт вернулся в Россию и принял активное участие в политической жизни. В декабре поэт, по собственным словам, «принимал некоторое участие в вооружённом восстании Москвы, больше - стихами». Сблизившись с Максимом Горьким, Бальмонт начал активное сотрудничество с социал-демократической газетой «Новая жизнь» и парижским журналом «Красное знамя», который издавал А. В. Амфитеатров.
В декабре, в дни московского восстания, Бальмонт часто бывал на улицах, носил в кармане заряженный револьвер, произносил речи перед студентами. Он даже ждал расправы над собой, как ему казалось, законченным революционером. Увлечённость революцией у него была искренней, хотя, как показало будущее, неглубокой. Опасаясь ареста, в ночь на 1906 год поэт спешно уехал в Париж.
В 1906 году Бальмонт обосновался в Париже, считая себя политическим эмигрантом. Он обосновался в тихом парижском квартале Пасси, но большую часть времени проводил в дальних разъездах.
Два сборника 1906-1907 годов были составлены из произведений, в которых К. Бальмонт непосредственным образом откликнулся на события первой русской революции. Книгу «Стихотворения» (Санкт-Петербург, 1906) конфисковала полиция. «Песни мстителя» (Париж, 1907) были запрещены к распространению в России.
Весной 1907 года Бальмонт побывал на Балеарских островах, в конце 1909 года посетил Египет, написав серию очерков, которые составили впоследствии книгу «Край Озириса» (1914), в 1912 году совершил путешествие по южным странам, длившееся 11 месяцев, посетив Канарские острова, Южную Африку, Австралию, Новую Зеландию, Полинезию, Цейлон, Индию. Особенно глубокое впечатление произвели на него Океания и общение с жителями островов Новая Гвинея, Самоа, Тонга.
11 марта 1912 года на заседании Неофилологического общества при Санкт-Петербургском университете по случаю двадцатипятилетия литературной деятельности в присутствии более 1000 собравшихся К. Д. Бальмонт был провозглашён великим русским поэтом .
В 1913 году политическим эмигрантам по случаю 300-летия Дома Романовых была предоставлена амнистия, и 5 мая 1913 года Бальмонт возвратился в Москву. На Брестском вокзале в Москве ему была устроена торжественная общественная встреча. Жандармы запретили поэту обратиться к встречавшей его публике с речью. Вместо этого, как явствовало из сообщений тогдашней прессы, он разбросал среди толпы свежие ландыши.
В честь возвращения поэта были устроены торжественные приёмы в Обществе свободной эстетики и Литературно-художественном кружке.
В 1914 году была завершена публикация полного собрания стихов Бальмонта в десяти томах, продолжавшаяся семь лет. Тогда же он опубликовал поэтический сборник «Белый зодчий. Таинство четырёх светильников» - свои впечатления от Океании.
В начале 1914 года поэт вернулся в Париж, затем в апреле отправился в Грузию, где получил пышный приём (в частности - приветствие от Акакия Церетели, патриарха грузинской литературы) и провёл курс лекций, имевших большой успех Поэт стал изучать грузинский язык и взялся за перевод поэмы Шоты Руставели «Витязь в тигровой шкуре».
Из Грузии Бальмонт вернулся во Францию, где его и застало начало Первой мировой войны. Лишь в конце мая 1915 года окружным путём - через Англию, Норвегию и Швецию - поэт вернулся в Россию. В конце сентября Бальмонт отправился в двухмесячное путешествие по городам России с лекциями, а год спустя повторил турне, которое оказалось более продолжительным и завершилось на Дальнем Востоке, откуда он в мае 1916 года ненадолго выехал в Японию.
В 1915 году вышел теоретический этюд Бальмонта «Поэзия как волшебство» - своего рода продолжение декларации 1900 года «Элементарные слова о символической поэзии». В этом трактате о сущности и назначении лирической поэзии поэт приписывал слову «заклинательно-магическую силу» и даже «физическое могущество».
Бальмонт приветствовал Февральскую революцию, начал сотрудничать в Обществе пролетарских искусств, но вскоре разочаровался в новой власти и присоединился к партии кадетов, требовавшей продолжения войны до победного конца.
Получив по ходатайству Юргиса Балтрушайтиса от А. В. Луначарского разрешение временно выехать за границу в командировку, вместе с женой, дочерью и дальней родственницей А. Н. Ивановой Бальмонт 25 мая 1920 года навсегда покинул Россию и через Ревель добрался до Парижа.
В Париже Бальмонт с семьёй поселились в маленькой меблированной квартире.
Поэт сразу же оказался меж двух огней. С одной стороны, эмигрантское сообщество заподозрило в нём сочувствующего Советам.
С другой стороны, советская пресса начала «клеймить его как лукавого обманщика», который «ценою лжи» добился для себя свободы, злоупотребил доверием Советской власти, великодушно отпустившей его на Запад «для изучения революционного творчества народных масс».
Вскоре Бальмонт выехал из Парижа и поселился в местечке Капбретон в провинции Бретань, где провёл 1921-1922 годы.
В 1924 году он жил в Нижней Шаранте (Шателейон), в 1925 году - в Вандее (Сен-Жиль-сюр-Ви), до поздней осени 1926 года - в Жиронде (Лакано-Океан).
В начале ноября 1926 года, покинув Лакано, Бальмонт с женой отправились в Бордо. Бальмонт часто снимал виллу в Капбретоне, где общался со многими русскими и жил с перерывами до конца 1931 года, проводя здесь не только летние, но и зимние месяцы.
О своём отношении к Советской России Бальмонт недвусмысленно заявил уже вскоре после того, как выехал из страны.
«Русский народ воистину устал от своих злополучий и, главное, от бессовестной, бесконечной лжи немилосердных, злых правителей», - писал он в 1921 году.
В статье «Кровавые лгуны» поэт рассказал о перипетиях своей жизни в Москве 1917-1920 годов. В эмигрантской периодике начала 1920-х годов регулярно появлялись его поэтические строки об «актёрах Сатаны», об «упившейся кровью» русской земле, о «днях унижения России», о «красных каплях», ушедших в русскую землю. Ряд этих стихотворений вошёл в сборник «Марево» (Париж, 1922) - первую эмигрантскую книгу поэта.
В 1923 году К. Д. Бальмонт одновременно с М. Горьким и И. А. Буниным был номинирован Р. Ролланом на Нобелевскую премию по литературе.
В 1927 году публицистической статьёй «Немножко зоологии для Красной Шапочки» Бальмонт отреагировал на скандальное выступление советского полномочного представителя в Польше Д. В. Богомолова, который на приёме заявил, что Адам Мицкевич в своем известном стихотворении «Друзьям-москалям» (общепринятый перевод названия - «Русским друзьям») обращался якобы в будущее - к современной большевистской России. В том же году в Париже было опубликовано анонимное воззвание «К писателям мира», подписанное «Группа русских писателей. Россия, май 1927».
В отличие от своего друга , который тяготел к «правому» направлению, Бальмонт придерживался в целом «левых», либерально-демократических взглядов, критически относился к идеям , не принимал «примирительных» тенденций (сменовеховство, евразийство и так далее), радикальных политических движений (фашизм). При этом он сторонился бывших социалистов - А. Ф. Керенского, И. И. Фондаминского и с ужасом наблюдал за «полевением» Западной Европы в 1920-1930-е годах.
Бальмонт был возмущён безразличием западноевропейских литераторов к происходившему в СССР, и это ощущение накладывалось на общее разочарование всем западным жизненным укладом.
Было принято считать, что эмиграция прошла для Бальмонта под знаком упадка. Это мнение, разделявшееся многими русскими поэтами-эмигрантами, впоследствии не раз оспаривалось. В разных странах Бальмонт в эти годы опубликовал книги стихов «Дар Земле», «Светлый час» (1921), «Марево» (1922), «Моё - ей. Стихи о России» (1923), «В раздвинутой дали» (1929), «Северное сияние» (1933), «Голубая подкова», «Светослужение» (1937).
В 1923 году он выпустил книги автобиографической прозы «Под новым серпом» и «Воздушный путь», в 1924-м издал книгу воспоминаний «Где мой дом?» (Прага, 1924), написал документальные очерки «Факел в ночи» и «Белый сон» о пережитом зимой 1919 года в революционной России. Бальмонт совершал продолжительные лекционные турне по Польше, Чехословакии и Болгарии, летом 1930 года совершил поездку в Литву, параллельно занимаясь переводами западнославянской поэзии, но основной темой произведений Бальмонта в эти годы оставалась Россия: воспоминания о ней и тоска по утраченному.
В 1932 году стало ясно, что поэт страдает серьёзным психическим заболеванием. С августа 1932 по май 1935 года Бальмонты безвыездно жили в Кламаре под Парижем, в бедности. Весной 1935 года Бальмонт попал в клинику.
В апреле 1936 года парижские русские литераторы отметили пятидесятилетие писательской деятельности Бальмонта творческим вечером, призванным собрать средства в помощь больному поэту. В комитет по организации вечера под названием «Поэту - писатели» вошли известные деятели русской культуры: И. С. Шмелёв, М. Алданов, И. А. Бунин, Б. К. Зайцев, А. Н. Бенуа, А. Т. Гречанинов, П. Н. Милюков, С. В. Рахманинов.
В конце 1936 года Бальмонт и Цветковская перебрались в Нуази-ле-Гран под Парижем. Последние годы жизни поэт пребывал попеременно то в доме призрения для русских, который содержала М. Кузьмина-Караваева, то в дешёвой меблированной квартире. В часы просветления, когда душевная болезнь отступала, Бальмонт, по воспоминаниям знавших его, с ощущением счастья открывал том «Войны и мира» или перечитывал свои старые книги; писать он уже давно не мог.
В 1940-1942 годах Бальмонт не покидал Нуази-ле-Гран. Здесь, в приюте «Русский дом», он и скончался ночью 23 декабря 1942 года от воспаления лёгких. Его похоронили на местном католическом кладбище, под надгробной плитой из серого камня с надписью: «Constantin Balmont, poète russe» («Константин Бальмонт, русский поэт»).
Из Парижа попрощаться с поэтом приехали несколько человек: Б. К. Зайцев с женой, вдова Ю. Балтрушайтиса, двое-трое знакомых и дочь Мирра.
Французская общественность узнала о кончине поэта из статьи в прогитлеровском «Парижском вестнике», который сделал, «как тогда полагалось, основательный выговор покойному поэту за то, что в своё время он поддерживал революционеров».
С конца 1960-х гг. стихи Бальмонта в СССР стали печатать в антологиях. В 1984 г. издан большой сборник избранных произведений.
Личная жизнь Константина Бальмонта
Бальмонт рассказывал в автобиографии о том, что очень рано начал влюбляться: «Первая страстная мысль о женщине - в возрасте пяти лет, первая настоящая влюблённость - девяти лет, первая страсть - четырнадцати лет».
«Блуждая по несчётным городам, одним я услаждён всегда - любовью», - признавался поэт в одном из своих стихотворений.
В 1889 году Константин Бальмонт женился на Ларисе Михайловне Гарелиной , дочери шуйского фабриканта, «красивой барышне боттичеллиевского типа». Мать, знакомству способствовавшая, резко воспротивилась женитьбе, но юноша был в своём решении непреклонен и решился на разрыв с семьёй.
«Мне ещё не было двадцати двух лет, когда я… женился на красивой девушке, и мы уехали ранней весной, вернее, в конце зимы, на Кавказ, в Кабардинскую область, а оттуда по Военно-Грузинской дороге в благословенный Тифлис и Закавказье», - писал он позже.
Но свадебная поездка не стала прологом к счастливой семейной жизни.
Исследователи часто пишут о Гарелиной как о неврастенической натуре, которая явила Бальмонту любовь «в демоническом лике, даже дьявольском», мучила ревностью. Принято считать, что именно она пристрастила его к вину, на что указывает и исповедальное стихотворение поэта «Лесной пожар».
Жена не сочувствовала ни литературным устремлениям, ни революционным настроениям супруга и была склонна к ссорам. Во многом именно мучительная связь с Гарелиной подтолкнула Бальмонта к попытке самоубийства утром 13 марта 1890 года. Вскоре после выздоровления, которое было лишь частичным - хромота осталась у него на всю жизнь - Бальмонт расстался с Л. Гарелиной.
Первый ребёнок, родившийся в этом браке, умер, второй - сын Николай - впоследствии страдал нервным расстройством.
Разойдясь с поэтом, Лариса Михайловна вышла замуж за журналиста и историка литературы Н. А. Энгельгардта и мирно прожила с ним много лет. Её дочь от этого брака, Анна Николаевна Энгельгардт, стала второй женой Николая Гумилёва.
Вторая жена поэта, Екатерина Алексеевна Андреева-Бальмонт (1867-1952), родственница известных московских издателей Сабашниковых, происходила из богатой купеческой семьи (Андреевым принадлежали лавки колониальных товаров) и отличалась редкой образованностью.
Современники отмечали и внешнюю привлекательность этой высокой и стройной молодой женщины «с прекрасными чёрными глазами». Долгое время она была безответно влюблена в А. И. Урусова. Бальмонт, как вспоминала Андреева, быстро увлёкся ею, но долго не встречал взаимности. Когда последняя возникла, выяснилось, что поэт женат: тогда родители запретили дочери встречаться с возлюбленным. Впрочем, Екатерина Алексеевна, просвещённая в «новейшем духе», на обряды смотрела как на формальность и вскоре переселилась к поэту.
Бракоразводный процесс, дозволяя вступить во второй брак Гарелиной, мужу запрещал жениться навсегда, но, отыскав старый документ, где жених значился неженатым, влюбленные обвенчались 27 сентября 1896 года, а на следующий день выехали за границу, во Францию.
С Е. А. Андреевой Бальмонта объединяла общность литературных интересов, супруги осуществили немало совместных переводов, в частности Герхарта Гауптмана и Одда Нансена.
В 1901 году у них родилась дочь Ниника - Нина Константиновна Бальмонт-Бруни (умерла в Москве в 1989 году), которой поэт посвятил сборник «Фейные сказки».
В начале 1900-х годов в Париже Бальмонт познакомился с Еленой Константиновной Цветковской (1880-1943), дочерью генерала К. Г. Цветковского, тогда - студенткой математического факультета Сорбонны и страстной поклонницей его поэзии. Бальмонт, судя по некоторым его письмам, не был влюблён в Цветковскую, но вскоре начал испытывать в ней необходимость как в действительно верном, преданном друге.
Постепенно «сферы влияния» разделились: Бальмонт то жил с семьёй, то уезжал с Еленой. Например, в 1905 году они уехали на три месяца в Мексику.
Семейная жизнь поэта окончательно запуталась после того, как в декабре 1907 года у Е. К. Цветковской родилась дочь, которую назвали Миррой - в память о Мирре Лохвицкой, поэтессе, с которой его связывали сложные и глубокие чувства. Появление ребёнка окончательно привязало Бальмонта к Елене Константиновне, но при этом и от Екатерины Алексеевны он уходить не хотел.
Душевные терзания привели к срыву: в 1909 году Бальмонт совершил новую попытку самоубийства, снова выбросился из окна и снова уцелел. Вплоть до 1917 года Бальмонт жил в Санкт-Петербурге с Цветковской и Миррой, приезжая время от времени в Москву к Андреевой и дочери Нине.
Из России Бальмонт эмигрировал с третьей (гражданской) женой Е. К. Цветковской и дочерью Миррой.
Впрочем, и с Андреевой он не прервал дружеских отношений. Лишь в 1934 году, когда советским гражданам запретили переписываться с родными и близкими, проживающими за границей, эта связь прервалась.
В отличие от Е. А. Андреевой, Елена Константиновна была «житейски беспомощна и никак не могла организовать быт». Она считала своим долгом всюду следовать за Бальмонтом: очевидцы вспоминали, как она, «бросив дома ребёнка, уходила за мужем куда-нибудь в кабак и не могла его оттуда вывести в течение суток».
Е. К. Цветковская оказалась не последней любовью поэта. В Париже он возобновил начавшееся в марте 1919 года знакомство с княгиней Дагмар Шаховской (1893-1967). «Одна из близких мне дорогих, полушведка, полуполька, княгиня Дагмар Шаховская, урожденная баронесса Lilienfeld, обрусевшая, не однажды напевала мне эстонские песни», - так характеризовал свою возлюбленную Бальмонт в одном из писем.
Шаховская родила Бальмонту двух детей - Георгия (Жоржа) (1922-1943) и Светлану (р. 1925).
Поэт не смог бросить семью; встречаясь с Шаховской лишь изредка, он часто, почти ежедневно писал ей, раз за разом признаваясь в любви, рассказывая о впечатлениях и планах. Сохранилось 858 его писем и открыток.
Чувство Бальмонта нашло отражение во многих его поздних стихотворениях и романе «Под новым серпом» (1923). Как бы то ни было, не Д. Шаховская, а Е. Цветковская провела с Бальмонтом последние, самые бедственные годы его жизни. Она умерла в 1943 году, спустя год после кончины поэта.
Мирра Константиновна Бальмонт (в замужестве - Бойченко, во втором браке - Аутина) писала стихи и печаталась в 1920-е годы под псевдонимом Аглая Гамаюн. Она умерла в Нуази-ле-Гран в 1970 году.
Произведения Константина Бальмонта
«Сборник стихотворений» (Ярославль, 1890)
«Под северным небом (элегии, стансы, сонеты)» (СПб., 1894)
«В безбрежности мрака» (М., 1895 и 1896)
«Тишина. Лирические поэмы» (СПб., 1898)
«Горящие здания. Лирика современной души» (М., 1900)
«Будем как солнце. Книга символов» (М., 1903)
«Только любовь. Семицветник» (М., "Гриф", 1903)
«Литургия красоты. Стихийные гимны» (М.,"Гриф", 1905)
«Фейные сказки (детские песенки)» (М., "Гриф", 1905)
"Собрание стихов" М., 1905; 2-ое изд. М., 1908.
«Злые чары (Книга заклятий)» (М., "Золотое руно", 1906)
«Стихотворения» (1906)
«Жар-птица (Свирель славянина)» (М., "Скорпион", 1907)
«Литургия красоты (Стихийные гимны)» (1907)
«Песни мстителя» (1907)
«Три расцвета (Театр юности и красоты)» (1907)
"Только любовь". 2-е изд.(1908)
«Хоровод времён (Всегласность)» (М., 1909)
«Птицы в воздухе (Строки напевные)» (1908)
«Зелёный вертоград (Слова поцелуйные)» (СПб, "Шиповник", 1909)
«Звенья. Избранные стихи. 1890-1912» (М.: Скорпион, 1913)
«Белый Зодчий (Таинство четырёх светильников)» (1914)
«Ясень (Видение древа)» (М., изд. Некрасова, 1916)
«Сонеты Солнца, мёда и Луны» (1917; Берлин, 1921)
«Собрание лирики» (Кн. 1-2, 4-6. М., 1917-1918)
«Перстень» (М., 1920)
«Семь поэм» (М., «Задруга», 1920)
«Избранные стихотворения» (Нью-Йорк, 1920)
«Солнечная пряжа. Изборник» (1890-1918) (М., изд. Сабашниковых, 1921)
«Гамаюн» (Стокгольм, «Северные огни», 1921)
«Дар Земле» (Париж, «Рус. земля», 1921)
«Светлый час» (Париж, 1921)
«Песня рабочего молота» (М., 1922)
«Марево» (Париж, 1922)
«Под новым серпом» (Берлин, «Слово», 1923)
«Моё - Ей (Россия)» (Прага, «Пламя», 1924)
«В раздвинутой дали (Поэма о России)» (Белград, 1929)
«Соучастие душ» (1930)
«Северное сияние» (Стихи о Литве и Руси) (Париж, 1931)
«Голубая подкова» (Стихи о Сибири) (1937)
«Светослужение» (Харбин, 1937)
Сборники статей и очерков Константина Бальмонта
«Горные вершины» (М., 1904; книга первая)
«Зовы древности. Гимны, песни и замыслы древних» (Пб., 1908, Берлин, 1923)
«Змеиные цветы» («Путевые письма из Мексики», М., Скорпион, 1910)
«Морское свечение» (1910)
«Зарево зорь» (1912)
«Край Озириса». Египетские очерки. (М., 1914)
«Поэзия как волшебство» (М., Скорпион, 1915)
«Светозвук в природе и световая симфония Скрябина» (1917)
«Где мой дом?» (Париж, 1924)
Родился 15 июня (3 июня по старому стилю) 1867 года в деревне Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии в небогатой дворянской семье. Его отец был служащим, мать устраивала любительские спектакли и литературные вечера, выступала в местной печати.
В 1886 году Бальмонт поступил на юридический факультет Московского университета , в 1887 году был исключен за участие в студенческих беспорядках. В 1888 году он был вновь принят в университет, но вскоре вынужден был его оставить вследствие сильного нервного расстройства. Учился несколько месяцев в Демидовском юридическом лицее в Ярославле.
Стихи впервые опубликовал в 1885 году, его первый стихотворный сборник был издан в Ярославле в 1890 году. Издание не вызвало интереса ни в литературных кругах, ни среди родственников поэта, поэтому он сжег почти весь тираж книги.
Следующий его сборник «Под северным небом» вышел в 1894 году в Санкт-Петербурге. Бальмонт стал вскоре одним из лидеров символистского движения (одно из модернистских течений в русской поэзии на рубеже XIX-XX веков) и приобрел большую популярность как символист. Один за другим вышли его сборники стихотворений «В безбрежности» (1895), «Тишина» (1898), «Горящие здания» (1900), «Будем как солнце» (1903), «Только любовь» (1903), «Литургия красоты. Стихийные гимны» (1905).
В этот период поэт много путешествовал. В 1902 году он уехал за границу и жил преимущественно в Париже, совершая поездки в Англию, Бельгию, Германию, Швейцарию и Испанию. В январе 1905 года он отправился (из Москвы) в Мексику и Калифорнию. Его очерки о Мексике, наряду с выполненными им вольными переложениями индейских мифов и преданий, составили впоследствии книгу «Змеиные цветы» (1910).
Бальмонт откликнулся на события первой русской революции (1905-1907). Его революционная поэзия представлена в книгах «Стихотворения» (1906; конфискована полицией) и «Песни мстителя» (Париж, 1907; запрещена к распространению в России). В конце декабря 1905 года, опасаясь расправы со стороны властей, Бальмонт нелегально покинул Россию.
В этот период в его стихах проявилась также национальная тема. Увлечение Бальмонта русской и славянской стариной впервые нашло отражение в поэтическом сборнике «Злые чары» (1906; книга арестована цензурой из-за «богохульных» стихотворений). Обработанные поэтом фольклорные сюжеты и тексты составили сборники «Жар-птица. Свирель славянина» (1907) и «Зеленый вертоград. Слова поцелуйные» (1909). В сборнике «Зовы древности» (1909) поэт представил «первотворчество» различных (не славянских) народов, образцы ритуально-магической и жреческой поэзии.
С 1906 года Бальмонт жил в Париже, путешествуя оттуда в разные страны. Весной 1907 года он посетил Балеарские острова, в конце 1909 - начале 1910 года - Египет. Многочисленные очерки Бальмонта о Египте составили впоследствии книгу «Край Озириса» (1914). В 1912 году поэт совершил 11-месячное путешествие по южным странам, посетил Канарские острова, Южную Африку, Австралию, Новую Зеландию, Полинезию, Цейлон, Индию. Это путешествие отразилось также в его стихотворном сборнике «Белый зодчий. Таинство четырех светильников» (1914).
Бальмонт также писал литературно-критические статьи, эссе, посвященные русским и западноевропейским поэтам, путевые очерки: «Горные вершины» (1904), «Белые зарницы» (1908); «Морское свечение» (1910).
О начале Первой мировой войны он узнал летом 1914 года в местечке Сулак на берегу Атлантического океана. В июне 1915 года через Англию, Норвегию и Швецию Бальмонт вернулся в Россию. В конце 1915 года вышла его книга «Поэзия как волшебство» - трактат о сущности и назначении лирической поэзии.
В конце 1915 года и весной 1916 года он ездил с лекциями по волжским, уральским и сибирским городам. В мае 1916 года посетил Японию. В этот период жанр сонета стал доминирующим в его лирике. 255 сонетов, написанных им за годы войны, составили сборник «Сонеты Солнца, Неба и Луны» (1917).
Бальмонт известен и как переводчик. Главный его труд в этой области - перевод Перси Биши Шелли, с 1893 года выходивший в Санкт-Петербурге в семи выпусках, а в 1903-1905 годах изданный в переработанном и дополненном виде в трех томах.
В 1920 году, не приняв революцию, Бальмонт эмигрировал из России, жил в Париже либо в небольших поселках на берегу Атлантического океана.
За границей он выпустил сборники стихов «Дар Земле» (1921), «Марево» (1922), «Мое ‒ Ей. Стихи о России» (1923), «В раздвинутой дали» (1930), «Северное сияние» (1923), «Голубая подкова» (1937). В 1923 году опубликовал две книги автобиографической прозы - «Под новым серпом» и «Воздушный путь».
Бальмонт переводил чешских, болгарских, литовских, польских поэтов, в 1930 году опубликовал стихотворный перевод «Слова о полку Игореве».
Бальмонт Константин Дмитриевич (1867-1942 гг.)
Русский поэт. Родился в деревне Гумнище, Владимирской губернии, в дворянской семье. Учился в гимназии в Шуе. В 1886 г. поступил на юридический факультет Московского университета, но был исключен за участие в студенческом движении.
Первый сборник стихотворений Бальмонта вышел в Ярославле в 1890 г., второй - «Под северным небом» - в 1894 г. В них преобладают мотивы гражданской скорби. Вскоре Бальмонт выступает как один из зачинателей символизма.
В конце XIX - начале XX вв. поэт выпустил сборники «В безбрежности», «Тишина», «Будем как Солнце». В 1895-1905 гг. Бальмонт был едва ли не самым известным среди русских поэтов; позднее его популярность падает. Его поэзии свойственна подчеркнутая экзотичность, некая манерность и самолюбование.
Бальмонт совершил несколько кругосветных путешествий, описав их в очерковых прозаических книгах. Был захвачен революционными событиями 1905 г., выступал со стихами, славящими рабочих (книга «Песни мстителя»).
С конца того же года вследствие репрессий самодержавия жил за границей и получил возможность вернуться на родину по амнистии лишь в 1913 г. Много переводил из поэзии Запада и Востока. Первым осуществил перевод на русский язык поэмы классика грузинской литературы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре».
В 1921 г. эмигрировал, жил, сильно нуждаясь, во Франции. Создал там цикл ярких стихотворений, полных тоски по России.
Умер в городке Нуази-ле-Гран близ Парижа.
Творчество Бальмонта (1867-1942)
- Детство и юность Бальмонта
- Начало творчества Бальмонта
- Поэзия Бальмонта начала XX века
- Образ красоты в лирике Бальмонта
- Бальмонт и революция 1905 года
- Природа в лирике Бальмонта
- Особенности поэзии Бальмонта
- Бальмонт как переводчик
- Бальмонт и Октябрьская революция
- Бальмонт в эмиграции
- Проза Бальмонта
- Последние годы жизни Бальмонта
В созвездии поэтических талантов серебряного века одно из первых мест принадлежит К. Д. Бальмонту. В. Брюсов еще в 1912 году писал: «Равных Бальмонту в искусстве стиха в русской литературе не было… там, где другим виделся предел, Бальмонт открыл беспредельность».
Однако судьба творческого наследия этого поэта оказалась не из легких. Целые десятилетия в нашей стране его не переиздавали, а в солидных литературоведческих трудах и учебных пособиях неизменно аттестовали как декадента. И лишь появившиеся в последние годы сборники избранных его стихотворений заново открывают современному читателю тонкого и глубокого лирика, кудесника стиха, обладавшего уникальным в своем роде чувством слова и ритма.
На протяжении почти всей жизни Бальмонта вокруг его имени возникали различного рода легенды, мифы и домыслы. К появлению некоторых из них причастен и сам поэт. Один из таких мифов связан с его родословной.
1.Детство и юность Бальмонта.
Константин Дмитриевич Бальмонт родился 4(16) июня 1867 г. в деревне Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии в небогатой дворянской семье. Сам поэт в числе своих предков называл выходцев из Шотландии и Литвы. На самом деле, как свидетельствуют архивные документы, корни его генеалогического древа - исконно русские. Его прапрадед по фамилии Баламут был во времена Екатерины 11 сержантом одного из лейб-гусарских полков, прадед - херсонским помещиком.
Впервые фамилию Бальмонт стал носить дед будущего поэта Константин Иванович, впоследствии офицер флота. Когда его мальчиком записывали на военную службу, неблагозвучную для дворянина фамилию Баламут, переделали на Бальмонт. Сам поет подчеркнуто произносил свою фамилию на французский манер, т. е. с ударением на последнем слоге. Однако в конце жизни он сообщал: «Отец произносил нашу фамилию - Бальмонт, я стал произносить из-за каприза одной женщины - Бальмонт. Правильно, думаю, первое» (письмо В. В. Обольянинову от 30 июня 1937 года).
В детские годы большое влияние на Бальмонта оказала его мать, широко образованная женщина. Именно она ввела его, по его признанию, в «мир музыки словесности, истории, языкознания». Чтение стало любимым занятием мальчика. Воспитывался он на произведениях русских классиков. «Первые поэты, которых я читал,- сообщал он в автобиографии,- были народные песни, Никитин, Кольцов, Некрасов и Пушкин. Из всех стихов в мире я больше всего люблю «Горные вершины» Лермонтова».
После окончания Владимирской гимназии Бальмонт поступает на юридический факультет Московского университета, но проучиться там ему пришлось всего год: в 1887 году он был исключен за участие в студенческих волнениях и выслан в Шую. Неудачной оказалась и попытка продолжить учебу в Ярославском Демидовском лицее. Чтобы получить систематические знания, Бальмонт долго и упорно занимается самообразованием, особенно в области литературы, истории и лингвистики, в совершенстве изучив 16 иностранных языков.
Благодаря неустанному труду, жажде знаний и огромной любознательности Бальмонт стал одним из образованных людей своего времени. Не случайно уже в 1897 году его приглашают в Англию, где он читает лекции по русской поэзии в знаменитом Оксфордском университете.
Мучительным эпизодом в жизни Бальмонта стал его брак с Л. Горелиной. О тяжелых и внутренне напряженных отношениях с этой женщиной, доводившей мужа до исступления ревностью, Бальмонт поведает позднее в рассказах «Белая невеста» и «13 марта». День, обозначенный в заглавии последнего произведения, был датой неудавшейся попытки самоубийства: 13 марта 1890 года К. Бальмонт выбросился из окна третьего этажа гостиницы и со множеством переломов был доставлен в больницу. Год пребывания на больничной койке не прошел бесследно для будущего поэта: Бальмонт почувствовал ценность жизни, и этим настроением будет проникнуто все его последующее творчество.
2. Начало творчества Бальмонта.
Писать Бальмонт начал еще в гимназические годы.. Знакомство с В. Г. Короленко, а затем с В. Брюсовым, вхождение в группу старших символистов необычайно активизировало его творческую энергию. Сборники его стихов выходят один за другим. (Всего поэтом написано 35 книг стихов). Имя Бальмонта становится известным, его книги охотно издаются и раскупаются.
К началу XX века Бальмонт - признанный поэт, о творчестве которого много пишут и спорят, у которого учатся мастерству младшие современники. Одним из своих учителей его считали А. Блок и А. Белый. И не случайно. Умение щедро и просто радоваться жизни, ярко, небанально, изысканно и красиво рассказать о пережитом и увиденном, что свойственно лучшим стихам Бальмонта, создали ему в первое десятилетие XX века огромную, поистине всероссийскую славу. «Думами всех, кто действительно любил поэзию, овладел Бальмонт и всех влюбил в свой звонко-певучий стих»,-свидетельствовал тот же В. Брюсов.
Дарование молодого поэта было замечено и таким строгим ценителем прекрасного, каким был А. П. Чехов. В 1902 году он писал Бальмонту: «Вы знаете, я люблю Ваш талант, и каждая Ваша книжка доставляет мне немало удовольствия и волнения»3.
Круг лирических переживаний Бальмонта широк и изменчив. В стихотворениях ранних сборников «Под северным небом» (1894), «В безбрежности» (1895), «Тишина» (1898) преобладают созерцательное настроение, уход в мир самоцельной Красоты: «Вдали от земли беспокойной и мглистой//В пределах бездонной немой чистоты//Я выстроил замок воздушно лучистый//Воздушно лучистый Дворец Красоты». Общая тональность последующих книг меняется и становится жизнеутверждающей, емкой по содержанию и смыслу.
Среди символистов у Бальмонта была своя позиция, связанная с более широким пониманием символа, который, помимо конкретного смысла, имеет содержание скрытое, выражающееся с помощью намеков, настроения, музыкального звучания. Из всех символистов он наиболее последовательно разрабатывал импрессионизм - поэзию впечатлений.
Свою творческую программу Бальмонт изложил в предисловии к книге переведенных им стихотворений Э. По и в сборнике критических статей «Горные вершины»: «Я называю символической поэзией тот род поэзии, где помимо конкретного содержания есть еще содержание скрытое, соединяющееся с ним органически и сплетающееся с ним нитями самыми нежными».
Задача поэта, утверждал Бальмонт, состоит в проникновении в тайный смысл явлений с помощью намеков, недомолвок, ассоциаций, в создании особого настроения путем широкого использования звукописи, в воссоздании потока мгновенных впечатлений и раздумий.
На рубеже веков менялась тематика и шли поиски новых форм не только в литературе, но и в искусстве в целом. И. Репин считал, что основной принцип новой поэзии - это «проявление индивидуальных ощущений человеческой души, ощущений иногда таких странных, тонких и глубоких, какие грезятся только поэту».
Вышедший в 1900 году очередной сборник стихотворений Бальмонта «Горящие здания» может служить прекрасной иллюстрацией к этим словам. В нем поэт раскрывает души людей разных эпох и национальностей: темпераментных испанцев («Как испанец»), мужественных, воинственных скифов («Скифы»), галицкого князя Дмитрия Красного («Смерть Дмитрия Красного»), царя Ивана Грозного и его опричников («Опричники»), Лермонтова («К Лермонтову»), повествует о загадочной и непредсказуемой женской душе («Замок Джэн Вальмор»).
Поясняя замысел своего сборника, автор писал: «Эта книга не напрасно названа лирикой современной души. Никогда не создавая в своей душе искусственной любви к тому, что является теперь современностью и что в иных формах повторялось неоднократно, я никогда не закрывал своего слуха для голосов, звучащих из прошлого и неизбежного грядущего… В этой книге я говорю не только за себя, но и за многих других».
Естественно, что центральное место в галерее образов, созданных поэтом, занимает образ лирического героя: чуткого, внимательного, открытого всем радостям мира, чья душа не терпит покоя:
Я хочу порвать лазурь
Успокоенных мечтаний.
Я хочу горящих зданий,
Я хочу кричащих бурь! -
эти строки из стихотворения «Кинжальные слова» определяют общую тональность сборника.
Считая непременным качеством человеческой души ее изменчивость и многоликость («В душах есть все»), Бальмонт рисует многообразные проявления человеческого характера. В своем творчестве он отдал дань индивидуализму («Я ненавижу человечество//Я от него бегу спеша//Мое единое отечество //Моя пустынная душа»). Однако это было не более чем эпатажем и, в известной мере, мимолетной данью моде, ибо все его творчество, за подобными редчайшими исключениями, проникнуто идеями доброты, вниманием к человеку и окружающему его миру.
3. Поэзия Бальмонта начала XX века.
В лучших своих произведениях, вошедших в сборники «Будем как солнце» (1903), «Только любовь. Семицветник» (1903), «Свирель славянина» (1907), «Слова поцелуйные» (1909), «Ясень» (1916), «Сонеты солнца, меда и луны» (1917) и других Бальмонт выступил как выдающийся поэт-лирик. Воссозданные в его произведениях многообразные оттенки природы, способность ощущать и запечатлевать «мгновения», музыкальность и напевность, прихотливые импрессионистические зарисовки придают его стихам тонкое изящество и глубину.
Творчество зрелого Бальмонта проникнуто и озарено возвышенно-романтической мечтой о Солнце, Красоте, величии Мира. Обездушенной цивилизации «железного века» он стремится противопоставить целостное, совершенное и прекрасное «солнечное» начало. Бальмонт предпринял в своем творчестве попытку построить космогоническую картину мира, в центре которой, верховное божество - Солнце, источник света и радости бытия. В стихотворении, открывающем сборник «Будем как Солнце» (1903), он пишет:
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце.
А если день погас,
Я буду петь. Я буду петь о Солнце.
В предсмертный час!
Эти жизнерадостные ноты окрашивают поэзию Бальмонта начала XX века. Тема Солнца в его победе над Тьмой проходит через все его творчество. В записной книжке 1904 года поэт отмечает: «Огонь, Земля, Вода и Воздух - четыре царственные стихии, с которыми неизменно живет моя душа в радостном и тайном соприкосновении». Огонь - любимая стихия у Бальмонта, которая в его поэтическом сознании сопрягается с идеалом Красоты, Гармонии и Творчества.
Другая природная стихия - Вода - прочно соединяется у него с таинственной силой любви к женщине. Поэтому лирический герой Бальмонта - «вечно юный, вечно вольный» - готов вновь и вновь, каждый раз заново, переживать «ее восторг - упоение», безоглядно отдаваться «хмелю страстей». При этом его чувство согрето вниманием к любимой, поклонением ее физической и душевной красоте («Я буду ждать», «Нежнее всего», «В моем саду», «Нет дня» чтоб я не думал о тебе», «Разлученные», «Катерина» и другие). Лишь в одном стихотворении - «Хочу» (1902) - поэт отдал дань эротике.
Лирика Бальмонта - это гимны стихиям, земле и космосу, жизни природы, любви и страсти, мечте, влекущей вперед, творческому самоутверждению человека. Щедро пользуясь красками импрессионистической палитры, он создает жизнеутверждающую, многоцветную и многозвучную поэзию. В ней - пиршество ощущений, ликующее наслаждение богатством природы, пестрая смена тончайших восприятий и зыбких душевных состояний.
Высшей жизненной ценностью в поэзии Бальмонта является миг слияния с красотою мира. Чередование этих прекрасных мгновений и составляет, по мнению поэта, главное содержание человеческой личности. Лирический герой его стихотворений ищет созвучий, внутренних связей с природой, испытывает душевную потребность в единении с нею:
Я спросил у свободного ветра,
Что мне делать,.чтоб быть молодым?
Мне ответил играющий ветер:
«Будь воздушным, как ветер, как дым!»
При соприкосновении с незамутненной красотой природы лирическим героем овладевает радостное гармоничное спокойствие, он ощущает всю безраздельную полноту жизни. Упоение счастьем для него - это приобщение к вечности, ибо бессмертие человека, убежден поэт, заложено в бессмертии вечно живой и всегда прекрасной природы:
Но, милый брат, и я, и ты -
Мы только грезы Красоты
Неотцветающих цветов,
Непогибающих садов.
Эта лирико-философская медитация наглядно отражает смысл восприятия поэтом мира.
Он уподобляет человека природным стихиям, изменчивым и могучим. Состояние его души, по-Бальмонту, горение, пожар страстей и чувств, быстрых, часто почти неуловимо сменяющих друг друга мгновений. Поэтический мир Бальмонта - это мир тончайших мимолетных наблюдений, по-детски хрупких «чувствований». В программном стихотворении «Я не знаю мудрости…» (1902) он утверждает:
Я не знаю мудрости, годной для других, Только мимолетности я влагаю в стих. В каждой мимолетности вижу я миры, Полные изменчивой, радужной игры.
Мимолетность возведена Бальмонтом в философский принцип. Полнота человеческого бытия выявляется в каждый миг его жизни. Уметь ловить этот миг, радоваться ему, ценить жизнь - в этом, по Бальмонту, заключается смысл человеческого существования, мудрый «завет бытия». Таким был и сам поэт. «Он жил мгновением и довольствовался им, не смущаясь пестрой сменой мигов, лишь бы только полнее и красивее выразить их»,- свидетельствует вторая жена Бальмонта Е. А. Андреева-Бальмонт.
В его произведениях выразилась вечная устремленность человека в будущее, неуспокоенность души, страстные поиски истины, тяга к прекрасному, «неисчерпанность мечты»:
Мгновенья нежной красоты
Соткал я в звездный хоровод.
Но неисчерпанность мечты
Меня зовет - вперед.
(«Заездный хоровод»)
4. Образ красоты в лирике Бальмонта.
Один из центральных образов Бальмонта - образ Красоты. Красота ему видится и целью, и символом, и пафосом жизни. Его лирический герой устремлен к ней всем своим существом и уверен в ее обретении:
Мы домчимся в мир чудесный
К неизвестной Красоте.
Поэтизация красоты и вечности бытия носит у Бальмонта сакральный характер, обусловленный его религиозным сознанием, верой в Творца, который присутствует в каждом миге, в каждом проявлении живой жизни. В стихотворении «Молитва» лирический герой, размышляя в час заката о том, в чьей власти находится развитие и движение жизни, приходит к выводу, что личность человеческая навеки соединена с Творцом:
Тот, Кто близко и далеко,
Перед Кем вся жизнь твоя,
Точно радуга потока,-
Только Тот есть вечно - я.
Подобно Пушкину и Лермонтову Бальмонт славит Творца за красоту и грандиозность мироздания:
Я люблю провалы горной мглы, Где кричат голодные орлы… Но на свете мне всего дороже Радость петь тебе хвалы, Милосердный Боже.
Воспевая красоту и неповторимые мгновения жизни, поэт призывает помнить и любить Творца. В стихотворении «Мост» он утверждает, что природа - это вечный посредник между Богом и человеком, через нее Создатель являет Свое величие и любовь.
5. Бальмонт и революция 1905 года.
В поэзию Бальмонта проникали и гражданские настроения времени. Он горячо откликнулся на приближение революции 1905-1907 годов, создав ряд популярных стихотворений: «Маленький султан» (1906), «Начистоту», «Земля и воля», «Русскому рабочему» (1906) и другие, в которых он критикует власти и выражает веру в созидательные силы русского пролетариата («Рабочий, только на тебя,//Надежда всей России»).
За публичное чтение на благотворительном вечере стихотворения «Маленький султан» поэту было запрещено в течение двух лет жить в столицах, столичных губерниях и университетских городах, а после поражения революции преследования со стороны властей вынудили его на несколько лет уехать из России, куда он возвратился вновь лишь после амнистии 1913 года.
6. Природа в лирике Бальмонта.
Впрочем, социальная проблематика была не его стихией. Зрелый Бальмонт - преимущественно певец человеческой души, любви и природы. Природа для него столь же богата оттенками своих состояний и очаровательна неброской красотой, как и душа человека:
Есть в русской природе усталая нежность,
Безмолвная боль затаенной печали,
Безвыходность горя, безгласность,
безбрежность,
Холодная высь, уходящие дали,-
пишет он в стихотворении «Безглагольность» (1900).
Умение зорко всматриваться в богатый мир природы, передавать многообразные оттенки ее состояний и движений в тесном соотнесении с внутренним миром лирического героя или героини характерны для многих стихотворений Бальмонта: «Береза», «Осень», «Бабочка», «Замарашка», «Семицветник», «Голос заката», «Черкешенке», «Первозимье» и других.
В 1907 году в статье «О лирике» А. Блок писал: «Когда слушаешь Бальмонта - всегда слушаешь весну». Это верно. При всем многообразии тем и мотивов его творчества, Бальмонт, по преимуществу, поэт весны, пробуждения природы и человеческой души, поэт цветения жизни, духоподъемности. Эти настроения определили особую одухотворенность, импрессионистичность, цветистость и певучесть его стиха.
7. Особенности поэзии Бальмонта.
Проблема художественного мастерства - одна из важных проблем творчества Бальмонта. Понимая творческий талант как дар, ниспосланный свыше («среди людей ты божества наместник»), он ратует за повышенные требования писателя к себе. Это для него - неотъемлемое условие «живучести» поэтической души, залог ее творчества горения и совершенствования мастерства:
Чтоб твои мечты вовек не отблистали,
Чтоб твоя душа всегда была жива,
Разбросай в напевах золото по стали,
Влей огонь застывший в звонкие слова,-
обращается Бальмонт в стихотворении «Sin mideo» к собратьям по перу. Поэт как созидатель и певец Красоты должен, по мысли Бальмонта, уподобиться светилу, «излучать разумное, доброе, вечное». Творчество самого Бальмонта - яркая иллюстрация этих требований. «Поэзия есть внутренняя музыка, внешне выраженная размеренной речью»,- считал Бальмонт. Давая оценку собственному творчеству, поэт не без гордости (и некоторого самолюбования) отмечал как одну из самых больших своих заслуг филигранную работу над словом и музыкальностью стиха.
В стихотворении «Я - изысканность русской медлительной речи…» (1901) он писал:
Я - изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты - предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.
Музыкальность стиху Бальмонта придают охотно используемые им внутренние рифмы. Например, в стихотворении «Фантазия» (1893) внутренние рифмы скрепляют полустишия и последующую строку:
Как живые изваянъя, в искрах лунного сиянья,
Чуть трепещут очертанья сосен, елей и берез.
На подхватах предшествующих полустиший и по существу тоже на внутренних рифмах построено стихотворение, открывающее сборник «В безбрежности» (1894):
Я мечтою ловил уходящие тени,
Уходящие тени погасавшего дня,
Я на башню всходил, и дрожали ступени,
И дрожали ступени под ногой у меня.
Внутренние рифмы нередко встречались в русской поэзии первой половины XIX века. Они имеются в балладах Жуковского, в стихотворениях Пушкина и поэтов его плеяды. Но к концу XIX века они вышли из употребления, и Бальмонту принадлежит заслуга их актуализации.
Наряду с внутренними рифмами Бальмонт широко прибегал к другим формам музыкальности - к ассонансам и аллитерациям, т. е. к созвучию гласных и согласных. Для русской поэзии это тоже не было открытием, но, начиная с Бальмонта, все это оказалось в фокусе внимания. Например, стихотворение «Влага» (1899) целиком построено на внутреннем созвучии согласного «л»:
С лодки скользнуло весло
Ласково млеет прохлада.
«Милый! Мой милый!» - Светло,
Сладко от беглого взгляда.
Магия звуков - стихия Бальмонта. Он стремился к созданию такой поэзии, которая бы, не прибегая к средствам предметно-логического воздействия, подобно музыке, выявляла определенное состояние души. И это ему удавалось блестяще. Под обаяние его напевного стиха не раз подпадали Анненский, Блок, Брюсов, Белый, Шмелев, Горький, не говоря уже о широкой читательской» публике.
Лирика Бальмонта очень богата цветовой гаммой. «Быть может, вся природа - мозаика цветов»,- утверждал поэт и стремился показать это в своем творчестве. Его поэма «Фата Моргана», состоящая из 21 стихотворения - песнь во славу многоцветия. Каждое стихотворение посвящено какому-либо цвету или сочетанию цветов.
Для многих произведений Бальмонта характерна синестезия - слитное изображение цвета, запаха и звука. Обновление поэтической речи в его творчестве идет по пути слияния словесных образов с живописными и музыкальными. В этом - жанровая специфика его пейзажной лирики, в которой тесно соприкасаются и поэзия, и живопись, и музыка, отражая богатство окружающего мира и вовлекая читателя в цветозвуковой и музыкальный поток впечатлений и переживаний.
Бальмонт удивлял современников смелостью и неожиданностью метафор. Для него, например, ничего не стоило сказать: «аромат солнца», «флейты звук зоревой, голубой». Метафора у Бальмонта, как и у других символистов, была основным художественным приемом преображения явлений мира в символ. Поэтический словарь Бальмонта богат и своеобразен. Он отличается изысканностью и виртуозностью сравнений и особенно эпитетов.
Бальмонт, которого не зря называли «поэтом прилагательных», существенно повысил в русской лирике начала XX века роль эпитета. Он нагнетает множество определений к определяемому слову («Над водой, над рекой безглагольной. Безглагольной, безгласной, томительной…»), усиливает эпитет повторами, внутренней рифмой («Если бы был я звенящей, блестящей, свободной волной…»), прибегает к составным эпитетам («Краски печально-богатые») и к эпитетам-неологизмам.
Эти особенности поэтики Бальмонта присущи и его стихотворениям для детей, составившим цикл «Фейные сказки». В них изображен живой и неповторимо яркий мир реальных и фантастических существ: доброй хозяйки природного царства феи, озорных русалок, бабочек, трясогузок и пр. Поэт проявил великолепное умение проникать в психологию читателя-ребенка, свежо и красочно показать ему все то, с чем он кровно связан с самого рождения.
Стихи Бальмонта ярки и неповторимы. Столь же светлым и живым был он сам. В воспоминаниях Б. Зай цева, И. Шмелева, М. Цветаевой, Ю. Терапиано, Г. Гребенщикова встает образ душевно богатого, чуткого, легкоранимого, обладавшего удивительной психологической зоркостью человека, для которого понятия чести и ответственности в исполнении своего главного жизненного долга - служению искусству - были святы.
Роль Бальмонта в истории русской поэтической культуры трудно переоценить. Он был не только виртуозом стиха («Паганини русского стиха» называли его современники), но и человеком огромной филологической культуры в целом, живых универсальных знаний.
8. Бальмонт как переводчик.
Он одним из первых среди русских поэтов начала XX века познакомил отечественного читателя со множеством прекрасных произведений мировой поэзии. Русские символисты считали переводческую деятельность непременной, едва ли не обязательной частью собственного поэтического творчества. Люди высочайшей образованности и широких литературных интересов, владевшие многими иностранными языками, они свободно ориентировались в процессах развития современных им европейских литератур.
Поэтический перевод был для них естественной потребностью, явлением прежде всего творческим. Прекрасными переводчиками были Мережковский, Сологуб, Анненский, Белый, Блок, Волошин, Бунин и другие. Но даже среди них Бальмонт выделяется своей эрудицией и масштабом поэтических интересов. Благодаря его переводам русский читатель получил целую поэтическую библиотеку мира. Он много и охотно переводил Байрона, Шелли, Уайльда, По, Уитмена, Бодлера, Кальдерона, Туманяна, Руставели, болгарские, польские и испанские народные сказания и песни, фольклор майя и ацтеков.
Бальмонт много ездил по свету и многое видел. Он совершил три кругосветных путешествия, побывав в самых экзотических, даже по нынешним меркам, странах и повидав многие уголки земли. Сердце и душа поэта были широко открыты миру, его культуре, и каждая новая страна оставляла свой заметный след в его творчестве.
Именно поэтому Бальмонт о многом впервые рассказал русскому читателю, щедро делясь с ним своими находками. «Бальмонт знал много языков помимо европейских,- писала в своих воспоминаниях его дочь Н. К. Бальмонт-Бруни,- и пленившись каким-нибудь произведением, переводя его на русский язык, не мог удовлетвориться европейскими подстрочниками: всегда с увлечением занимался новым для него языком, стараясь возможно глубже проникнуть в тайны его красоты».
9. Бальмонт и Октябрьская революция.
Октябрьскую революцию Бальмонт не принял, расценив ее как насилие над русским народом. Вот один штрих из ~ его воспоминаний, важный для характеристики его личности: «Когда меня, по причине некоего ложного доноса, будто я в стихах, где-то напечатанных, восхвалял Деникина, пригласили вежливенько в Чека и между прочим дама-следователь вопросила меня: «К какой политической партии Вы принадлежите?» - я ответил кратко - «Поэт».
Тяжело пережив годы гражданской войны, он ходатайствует о командировке за границу. В 1921 году Бальмонт навсегда покидает родину. Прибыв в Париж и поселившись с семьей в скромной квартире, поэт, заглушая острую ностальгическую тоску, много и напряженно работает. Но все его думы и произведения - о России. Этой теме он посвящает все вышедшие за рубежом поэтические сборники «Дар земле» (1921), «Мое - ей. Россия» (1923), «В раздвинутой дали» (1929), «Северное сияние» (1931), «Голубая подкова» (1935), книгу очерков «Где мой дом?», которую невозможно читать без глубокой боли.
Слава жизни. Есть прорывы злого,
Долгие страницы слепоты.
Но нельзя отречься от родного.
Светишь мне, Россия, только ты,-
пишет он в стихотворении «Примиренье» (1921).
10. Бальмонт в эмиграции.
В стихотворениях эмигрантских лет поэт воскрешает в памяти красоту русской природы («Ночной дождь», «По всходам», «Сентябрь», «Тайга»), обращается к дорогим его сердцу обликам родных и близких («Мать», «Отец»), славит родное слово, богатую и красочную русскую речь:
Язык, великолепный наш язык.
Речное и степное в нем раздолье,
В нем клекоты орла и волчий рык,
Напев, и звон, и ладан богомолья.
В нем воркованье голубя весной,
Взлет жаворонка к солнцу - выше, выше.
Березовая роща. Свет сквозной.
Небесный дождь, просыпанный по крыше.
Журчание подземного ключа.
Весенний луч, играющий по дверце.
В нем Та, что приняла не взмах меча,
А семь мечей в провидящее сердце…
(«Русский язык»)
Ко всем этим произведениям можно было бы поставить эпиграфом слова самого поэта: «Мой траур не на месяцы означен, он будет длиться много странных лет». В 1933 году в статье, посвященной И. Шмелеву, он напишет: «Всей жизнью, всей мыслью, всем творчеством нашим, всем воспоминанием и всей надеждой мы в России, с Россией, где бы мы ни были».
Важное место в поэтическом творчестве Бальмонта этих лет занимают его стихотворения, посвященные собратьям по перу - писателям-эмигрантам Куприну, Гребенщикову, Шмелеву,- которых он очень ценил и с которыми его связывали узы тесной дружбы. В этих произведениях выражена не только оценка творчества писателей, но постоянно звучит, варьируясь, основная тема, то явная, то глубоко затаенная - тоска по Родине. Вот одно из публикуемых впервые стихотворений о Шмелеве, которому он посвятил около 30 поэтических посланий, не считая стихотворных фрагментов в письмах:
Ты наполнил свои закрома,
В них есть рожь, и ячмень, и пшеница,
И родная июльская тьма,
Что в парчу вышивает зарница.
Ты наполнил свой слышащий дух
Русской речью, дремотой и мятой,
Знаешь точно, что скажет пастух,
С коровенкой шутя вороватой.
Знаешь точно, что мыслит кузнец,
К наковальне метнувши свой молот,
Знаешь власть, что имеет волчец,
В огороде, что долго не полот.
Ты ребенком впивал те слова,
Что теперь в повестях - как убрусы,
Богоцвет, неувяда-трава,
Свежих лютиков желтые бусы.
Вместе с дятлом, ты мудрость наук
Упредил, приучившись упрямо
Знать, что верный удар или звук
Сопричислены к таинствам Храма.
И когда ты смеешься, о брат,
Я любуюсь на взгляд твой лукавый,
Пошутив, ты немедленно рад
Улететь за всезвездною славой.
И когда, обменявшись тоской,
Мы мечтою - в местах незабытых,
Я с тобою - счастливый, другой,
Там, где помнит нас ветер в ракитах.
(«Закрома»)
Стало уже традицией рассматривать творчество Бальмонта эмигрантских лет как постепенное угасание. К счастью, это далеко не так. Такие бальмонтовские стихотворения последних лет, как «Ночной дождь», «Река», «Русский язык», «Первозимье», «Закрома», «Зимний час», «Пролетьем в лето», «Стихи о России» и многие другие можно с полным основанием назвать шедеврами - настолько они лиричны, музыкальны, глубоки и совершенны по содержанию и художественной форме.
Эти и другие произведения позднего Бальмонта открывают нам новые грани его поэтического дарования. Во многих из них органично соединяется лирика и эпос, связанный с изображением быта и жизни старой России.
Поэт нередко вводит в свои произведения диалог, рисует характерные приметы быта, изобилующую диалектизмами живую разговорную народную речь с ее фразеологизмами, лексическими «огрехами», передающими характер, уровень культуры, настроение говорящего («Стихи о России» и др.).
Впервые в своем творчестве Бальмонт предстает и как поэт трагический. Его герой не хочет смиряться с судьбой изгнанника, живущего «меж призраков бездушных», а о своей душевной боли говорит сдержанно и вместе с тем доверительно, надеясь на взаимопонимание:
Кто качнет завесу громовую,
Подойдя, раскроет мне глаза.
Я не умер. Нет. Я жив. Тоскую,
Слушая, как носится гроза…
(«Кто?»)
11. Проза Бальмонта.
К. Бальмонт - автор и нескольких прозаических книг. В своей прозе, как и в стихах, Бальмонт по преимуществу лирик. Он работал в различных прозаических жанрах - написал десятки рассказов, роман «Под новым серпом», выступал как критик, публицист, мемуарист, но полнее всего выразил себя в жанре эссе, который Бальмонт освоил еще до революции.
В этот период вышло 6 сборников его очерков. 1-й из них - «Горные вершины» (1904) привлек, пожалуй, наибольшее внимание критики. А. Блок говорил об этой книге как о «ряде ярких, разнообразных картин, сплетенных властью очень законченного мировоззрения». «Горные вершины» - это не только эссе о Кальдероне, Гамлете, Блейке, но и заметный шаг на пути самопознания русского символизма.
Как продолжение «Горных вершин» воспринимаются вышедшие через четыре года «Белые зарницы» - очерки о «разносторонней и жадной душе Гете», о «певце личности и жизни» Уолте Уитмене, о «влюбленном в наслаждение и угасающем в скорби» О. Уайльде, о поэтике народных поверий.
Через год было написано «Морское свечение» - книга размышлений и импрессионистических набросков - «певучих вымыслов», возникших как мгновенные субъективные отклики на события литературы и жизни. Особое внимание уделено здесь славянской культуре,- теме, к которой Бальмонт вернется в 20-30-е гг.
Следующая книга - «Змеиные цветы» (1910) - очерки культуры древней Америки, путевые письма, переводы. Затем последовала книга очерков «Край Озириса», и через год (1916) - «Поэзия как волшебство» - небольшая книжка о смысле и образе стиха, превосходный комментарий к поэтическому творчеству самого Бальмонта.
Во Франции Бальмонт издал также книгу «Воздушный путь», собрав рассказы, ранее печатавшиеся в периодике, и добавив к ним несколько вещей, написанных в эмиграции. Второй эмигрантский сборник «Шорох жути» так и не был опубликован. В «Воздушном пути» сильна изобразительная сторона, особенно в эпизодах, где переживания с трудом поддаются словесному выражению. Таково описание загадочной «музыки сфер», слышимой герою «Лунной гостьи».
Проза Бальмонта не психологическая, однако он находит свой лирический способ передачи утонченного душевного опыта. Все рассказы «Воздушного пути» автобиографичны. Такова же книга «Под новым серпом» - единственный в творчестве Бальмонта роман. Повествовательный элемент подчинен в нем изобразительному, но роман интересен картинами старой России, захолустного дворового быта, одушевлен лирическими интонациями и описанием судьбы мальчика «с тихим нравом и созерцательным умом, окрашенным художественностью.
Как и в дореволюционный период, в эмиграции основным жанром Бальмонта-прозаика остался очерк. Но теперь тематика Бальмонта-очеркиста основательно меняется: он пишет и о литературе, но больше о своей повседневности, которой придает значительность какой-нибудь заурядный случай, мелькнувшее воспоминание. Снег в Париже, память о холодной и голодной зиме в Подмосковье в 1919 г., годовщина разлуки с Москвой, подвернувшееся сравнение грозы с революцией - все это становится темами эссе. Написанные в 1920-1923 гг., они были собраны Бальмонтом в книгу «Где мой дом?», которую он позднее назовет «очерками о порабощенной России».
Последняя вышедшая при жизни Бальмонта книга прозы «Соучастие душ» (София, 1930). Она объединяет 18 небольших лирических эссе на тему современной и фольклорной поэзии славян и Литвы. Книга включает переводы Бальмонта стихов и прозы с болгарского, литовского, сербского и других языков. Некоторые из очерков принадлежат к числу лучших в наследии Бальмонта-эссеиста.
12. Последние годы жизни Бальмонта.
В 1927 году поэт переселяется из «Его Бензинного Величества города Парижа» в маленький поселок Капбретон на берегу Атлантического океана. Живет трудно, вечно нуждаясь.
Но по-прежнему, несмотря на все учащавшиеся приступы депрессии, много пишет и переводит. О своей тоске по родине, о желании хотя бы краем глаза вновь взглянуть на нее, Бальмонт говорит постоянно: в стихах, при встречах с И. Шмелевым, каждое лето приезжавшим в Капбретон для работы, в письмах. «В Москву мне хочется всегда. Я думаю о великой радости слышать русский язык о том что я русский, а не гражданин Вселенной и уж меньше всего гражданин старенькой, скучненькой, серенькой Европы»,- признается он Е. Андреевой-Бальмонт
Последнюю свою книгу стихов Бальмонт назвал «Светослужение (1937). В ней он как бы подводит итог страстному поклонению Солнцу, Любви, Красоте, «Поэзии как волшебству».
0 / 5. 0